Сегодня Украина и Россия провели очередной обмен пленными — домой вернулись 160 украинских военных. Среди них 16 бойцов «Азова», один из которых защищал Мариуполь. Но если вы захотите найти в этой новости повод для радости, Денис Прокопенко, командир 1-го корпуса Нацгвардии «Азов», быстро вернёт вас на землю. В его посте в Facebook — не поздравления, а тревога: больше 600 азовцев остаются в плену, и текущий темп обменов грозит превратить их возвращение в ожидание длиной в десятилетия. И вот в чём штука: этого времени у них нет.
Честно говоря, 16 человек на фоне 600 — это капля в море. Но за цифрами стоят не просто единицы статистики. За ними — люди, которые, по словам командира, гибнут от пыток, теряют здоровье из-за отсутствия нормальной еды и лекарств, и чья психика ломается годами в российских тюремных камерах. «Состояние человеческой психики после стольких лет в российских тюрьмах могут представить лишь те, кто сам провёл там длительное время», — написал Прокопенко. И это не фигура речи: сам он прошёл через плен и был освобождён в 2022 году, так что знает, о чём говорит.
Теперь — о том, что именно требует изменить Прокопенко. Он не просто констатирует факт. По его словам, сам результат этого обмена — сигнал: нужны новые подходы к процессу освобождения военнопленных. Если продолжать в том же духе, возвращение азовцев может затянуться на годы или даже десятилетия. А у этих людей, напоминает командир, времени нет. Каждый день в плену — это пытка, это шаг к необратимым последствиям для здоровья и рассудка.
Тут важный момент: Прокопенко проводит параллель с боевыми действиями. Его корпус, говорит он, постоянно находит новые решения, которые меняют ситуацию на фронте в пользу Украины. «И уже очень давно настало время начать делать это и с вопросом обменов военнопленных бригады Азов», — заявил он. Это не просьба, это требование — перестать относиться к обменам как к рутине и начать искать нестандартные, куда более эффективные ходы.
Чтобы понять масштаб проблемы, достаточно взглянуть на цифры, которые в тот же день озвучил президент Владимир Зеленский. Всего в рамках обмена 26 июня Украина вернула 160 военнослужащих. Из них 115 — защитники Мариуполя, 58 — офицеры. То есть доля азовцев в этом освобождении — лишь десятая часть от общего числа. И это при том, что «Азов» — одно из самых известных и пострадавших подразделений, чьи бойцы держали оборону Мариуполя в самые страшные месяцы 2022 года.
Кстати, если вспомнить предыдущий обмен, о котором Прокопенко сообщал 15 мая, то тогда на родину вернулись 20 бойцов «Азова», 19 из которых — защитники Мариуполя. То есть за полтора месяца прибавилось лишь 16 освобождённых, один из них — мариуполец. Динамика, прямо скажем, не обнадёживающая. Если представить, что такими темпами будут идти все будущие обмены, то на возвращение 600 человек действительно уйдут десятилетия. И это при условии, что люди в плену выживут.
Но главное, что делает заявление Прокопенко по-настоящему острым, — это его финальный риторический вопрос. Он обращается не к военным, не к политикам, а к самой стране: «Эти люди спасли Украину в начале полномасштабного вторжения. Отблагодарит ли их Украина, спасая их?» Вопрос, который звучит как упрёк совести. И как напоминание: те, кто держал оборону, когда всё висело на волоске, сейчас гниют в камерах, и их спасение — это не вопрос дипломатической удачи, а вопрос чьей-то воли и пересмотра всей системы.
И на этом фоне слова о необходимости новых подходов перестают быть риторикой. Они становятся императивом. Если корпус «Азов» находит способы менять ход боёв, значит, и в переговорных процессах можно найти рычаги. Какие именно — Прокопенко не уточняет, но даёт понять: ждать больше нельзя. Потому что за каждой цифрой «остаются в плену» стоит живой человек, который может просто не дожить до следующего обмена.
Так что новость о 16 вернувшихся — это не история успеха. Это история о том, что кран еле капает, а резервуар переполнен теми, кто уже три года находится в аду. И если не сделать что-то иначе прямо сейчас, ответ на вопрос «отблагодарит ли Украина?» рискует стать горьким «нет» — не потому, что не хочет, а потому что не успеет.