Всегда ли удар ножом в шею означает умысел на убийство? Этот вопрос стал камнем преткновения в деле № 501/1388/22, которое недавно рассмотрел Верховный Суд. Защитник осуждённого настаивал: его подзащитный не хотел убивать, а значит, квалификация по ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Украины ошибочна. Судьи же увидели ситуацию иначе. Давайте разберёмся, где проходит граница между умышленным убийством и тяжкими телесными повреждениями, повлёкшими смерть.
Что произошло: фабула дела
События развернулись 11 декабря 2019 года около четырёх утра на рынке «Дельфин» в Черноморске. ОСОБА_7, находясь возле дома № 16 по проспекту Мира, поссорился с ОСОБА_9. В разгар словесного конфликта он достал предмет, похожий на нож, и нанёс потерпевшему один удар – в шею, слева.
Удар оказался роковым. Лёгким движением «на отмашь», как позже опишет свидетель, обвиняемый полностью перерезал внешнюю яремную вену. Потерпевший попытался уйти, но потерял сознание возле магазина «Фокстрот», упал и получил дополнительную черепно-мозговую травму. Спустя девять дней в реанимации он умер.
Ильичёвский городской суд Одесской области в сентябре 2024 года осудил ОСОБА_7 по ч. 1 ст. 115 УК к 10 годам лишения свободы. Одесский апелляционный суд в декабре 2025 года приговор оставил без изменений. После этого защитник подал кассационную жалобу в Верховный Суд.
В чём суть спора об умысле на убийство
Ключевой аргумент стороны защиты сводился вот к чему. Да, ОСОБА_7 ударил ножом. Но действительно ли он желал смерти? Защитник подчёркивал: порез яремной вены сам по себе – это тяжкое телесное повреждение по критерию опасности для жизни, но не обязательно смертельное. Смерть, дескать, наступила не мгновенно, а на девятый день. К тому же осложнилась пневмонией, которая и стала непосредственной причиной.
Иными словами, защита предлагала переквалифицировать действия на ст. 121 Уголовного кодекса Украины – умышленное тяжкое телесное повреждение. А вот какую часть выбрать – первую (если смерть не находится в прямой причинной связи с порезом) или вторую (если такая связь есть) – это уже зависело бы от выводов новой экспертизы, о назначении которой ходатайствовал защитник.
К слову, сам осуждённый свою вину в инкриминируемом преступлении отрицал полностью.
Как суды определяют умысел на убийство
Уголовный кодекс Украины требует для квалификации по ст. 115 доказать не просто факт насильственной смерти, а именно умысел на лишение жизни. И здесь возникает практическая проблема: обвиняемый редко признаётся, что хотел убить. Защитники это прекрасно знают и выстраивают линию защиты именно на отсутствии такого умысла.
Так как же суды его устанавливают? Через совокупность косвенных признаков. В постановлении от 03 июня 2026 года по делу № 501/1388/22 Верховный Суд чётко очертил эти критерии. Во внимание принимаются:
– способ и орудие преступления (нож – предмет, способный причинить смерть);
– локализация ранения (шея – жизненно важная зона);
– сила удара и его направленность;
– поведение виновного до и после совершения деяния.
Именно последний пункт сыграл решающую роль. Суд указал: осуждённый после удара не вызвал скорую, не сообщил в полицию, не попытался помочь потерпевшему. Вместо этого – покинул место преступления. Такое поведение, по убеждению судей, свидетельствует о сознательном отношении к возможной смерти потерпевшего.
Почему суд не назначил повторную экспертизу
Отдельный пласт кассационной жалобы касался отказа в проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы. Защита считала, что выводы уже проведённых экспертиз содержат противоречия: смерть наступила от сочетания нескольких травм, а не только от пореза вены.
Верховный Суд с этим не согласился. Он обратил внимание, что по делу уже проведено несколько экспертиз: основная СМЭ № 3/355-2019, две дополнительные (№ 65/355-2019 и № 2/355-2019), а также допрошен эксперт в судебном заседании. Все они подтверждали прямую причинную связь между резаной раной шеи и смертью. Пневмония была осложнением, а не самостоятельной причиной – она развилась именно из-за посттравматического состояния.
Кроме того, как напомнил Суд, назначение повторной экспертизы является дискреционным полномочием, а не обязанностью. И если суд не видит для этого оснований, предусмотренных ст. 332 Уголовного процессуального кодекса Украины, он вправе отказать.
Тут важный момент: защитник, повторно заявляя ходатайство с аналогичными доводами, по сути, настаивал на проведении апелляционным судом полноценного повторного расследования. А это, как отметил Суд, не предусмотрено нормами действующего УПК в рамках пересмотра приговора в апелляционном порядке.
Что с показаниями единственного свидетеля
Защитник также ссылался на противоречивость показаний очевидца – охранника рынка. Дескать, всё дело держится на словах одного человека, который к тому же путался в показаниях.
Верховный Суд проверил этот довод и отклонил его. Свидетель давал показания в порядке ст. 225 УПК (допрос в ходе досудебного расследования, зафиксированный судом). Его рассказ был последовательным и подтверждался другими доказательствами: протоколом опознания, следственным экспериментом, генетической экспертизой крови на коврике из жилья обвиняемого.
Честно говоря, именно эта совокупность доказательств и стала фатальной для позиции защиты. Показания свидетеля идеально стыковались с результатами экспертиз, а те, в свою очередь, – с вещественными доказательствами. Суд подчеркнул: оценка доказательств – компетенция суда первой инстанции, который видел свидетеля непосредственно и имел возможность оценить его правдивость.
Главный урок этого дела
Умысел на убийство не обязательно должен быть заранее обдуманным и высказанным вслух. Суд может сделать вывод о его наличии из анализа всей совокупности обстоятельств: куда били, чем, с какой силой и что делал виновный сразу после этого. Один удар ножом в шею в сочетании с последующим равнодушием к судьбе раненого – этого оказалось достаточно для 10 лет лишения свободы по ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Украины.
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда в составе Верховного Суда оставила определение апелляции без изменения, а жалобу защитника – без удовлетворения.