Возмещение убытков за имущество, уничтоженное российской ракетой, – именно тот вопрос, который сейчас болит у команды издательства Книголав. В ночь на среду, 7 октября, баллистика попала в складские помещения в Подольском районе Киева. Вместе с ними сгорел и новый склад издательства. Там хранились книги, которые успели восстановить после июльского удара, когда этот же склад уже пострадал.
Десятки тысяч экземпляров. За ними – деньги, рабочие места, планы на следующий год. Так что поговорим не о сочувствии, а о праве. Что на самом деле работает, когда имущество бизнеса уничтожает армия другого государства?
Что говорит издательство
Команда обнародовала заявление, и лишнего оптимизма в нём нет. Оценить окончательные масштабы потерь невозможно, пока нет полного доступа к складу. Но уже понятно: потеряны десятки тысяч книг, часть из которых не восстановить. Точку в подсчётах поставят лишь после того, как специалисты осмотрят каждое уцелевшее издание.
Присмотритесь к формулировкам. В заявлении десятки тысяч экземпляров названы потерянными как факт, а не как предположение. И это существенно, ведь от точности формулировок в документах зависит, сколько впоследствии признает суд или компенсационный механизм.
Почему иск к России – это только начало
Технически всё выглядит просто. Есть ст. 1166 Гражданского кодекса Украины: имущественный вред, причинённый неправомерными действиями, возмещается в полном объёме. Есть ст. 22 ГКУ, которая объясняет, что именно считать убытками. Есть ст. 41 Конституции, гарантирующая неприкосновенность права собственности.
Но есть и ст. 79 Закона Украины «О международном частном праве». Иностранное государство по общему правилу имеет судебный иммунитет. Украинские суды уже принимали решения о взыскании вреда с России, в частности по делам об уничтоженном жилье. Проблема не в самом решении, а в его исполнении.
Представьте должника, который уехал за границу и оставил после себя пустую квартиру. Выиграть дело можно. Получить деньги – совсем другая история. Именно поэтому иск нужен не столько для быстрой выплаты, сколько для фиксации долга и открытия дороги к международным механизмам.
Шаг первый: зафиксировать потери, пока всё свежо
Здесь спешка оправданна. Пока на месте работают спасатели и следователи, нужно:
- подать заявление в полицию или СБУ, чтобы сведения внесли в ЕРДР по ст. 214 УПК Украины;
- собрать собственные доказательства: фото, видео, показания работников, переписку с поставщиками и клиентами;
- провести инвентаризацию остатков и сравнить их с учётными данными;
- заказать независимую оценку уничтоженного имущества;
- сохранить первичные документы: накладные, акты, данные складского учёта.
Обследование повреждённых объектов проводят специальные комиссии. Порядок утверждён постановлением Кабмина № 473 от 20 марта 2022 года. Сведения о повреждённом и уничтоженном имуществе вносят в государственный реестр. Если объект туда не попадёт, дальше будет значительно сложнее – и в суде, и в международных процедурах.
К слову, уголовное производство здесь открывают не по факту кражи. Речь о ст. 438 Уголовного кодекса Украины, то есть о нарушении законов и обычаев войны. В масштабе всей агрессии фигурирует и ст. 437 УКУ о ведении агрессивной войны.
Иск в уголовном деле
Когда производство уже открыто, предприятие может заявить требование о возмещении убытков прямо в нём. Это ст. 128 УПК Украины. Плюс в том, что не нужно платить судебный сбор и доказывать то, что устанавливает следствие. Минус – процесс зависит от темпов расследования, а оно длится годами.
Есть ещё одна норма – ст. 1177 ГКУ. Она позволяет возместить вред, причинённый преступлением, за счёт государства, если виновное лицо не установлено. Но имущественная часть этой статьи касается имущества физического лица. Для юридических лиц она прямо не работает, так что рассчитывать на неё команде издательства не стоит. Хотя моральный вред по этой же статье взыскивают и в пользу юрлица.
Государственные программы: почему склад не подпадает под єВідновлення
Здесь больше всего недоразумений. Многие слышали о єВідновлення и считают, что им можно покрыть любую потерю. Это не так.
Закон № 2923-IX от 23 февраля 2023 года касается отдельных категорий недвижимого имущества и прежде всего жилья. Квартира, частный дом, садовый дом: да. Складское помещение, магазин, цех, офис: нет. Компенсацию там дают деньгами или жилищным сертификатом, и право на неё имеют прежде всего граждане.
Для бизнеса это означает простую вещь: быстрой государственной выплаты за уничтоженный склад ждать не стоит. Механизм для коммерческой недвижимости и товарных запасов пока не создан. Государство оставляет за собой право впоследствии взыскать выплаченные суммы с агрессора, но сначала эти суммы кому-то нужно выплатить.
Реестр убытков для Украины
Есть ещё международный трек. Реестр убытков для Украины создали при Совете Европы резолюцией CM/Res(2023)3. Это не фонд и не касса, а база данных о потерях, на основе которой в будущем будет работать компенсационная комиссия.
Заявления туда принимают поэтапно, по категориям. Первой открыли жилую недвижимость. Категории, которые охватывают бизнес, товарные запасы и упущенную выгоду, ещё формируются. Реестр не выплачивает деньги и не определяет окончательный размер возмещения убытков – он лишь фиксирует заявленные потери.
Хорошая новость: реестр бессрочный, заявление можно будет подать, когда соответствующая категория откроется. Плохая: никто не обещает, что это случится быстро, а суммы будущих выплат пока неизвестны.
Что делать уже сейчас
Если собрать опыт компаний, которые прошли этот путь, получается такой порядок действий:
- заявление в правоохранительные органы и внесение данных в ЕРДР;
- внесение объекта в государственный реестр повреждённого и уничтоженного имущества;
- инвентаризация и независимая оценка убытков;
- гражданский иск в уголовном производстве;
- отдельный иск к Российской Федерации в украинском суде, даже если исполнить его сложно;
- отслеживание категорий Реестра убытков и подача заявления, как только это станет возможным;
- работа с аудиторами и налоговой, чтобы уничтожение активов не обернулось налоговым долгом.
Последний пункт недооценивают чаще всего. Если стоимость уничтоженных запасов не списать правильно, налоговая может увидеть в этом недостачу и доначислить обязательства. Вопрос документов здесь не менее важен, чем вопрос суда.
И ещё одна практическая деталь. В делах о военных убытках суды охотно опираются на комплексные экспертизы, а не на самостоятельно составленные перечни. Поэтому оценщика лучше привлекать сразу, а не через год, когда пепел уже вывезли, а работники разъехались.
Кто будет платить
Формально вина лежит на государстве-агрессоре. Практически же возмещение убытков растянулось на два трека: украинский судебный и международный компенсационный. Первый даёт решение, второй – надежду на деньги. Оба требуют от бизнеса одного: доказательств, собранных по горячим следам.
Для Книголава это уже второй склад за несколько месяцев. И здесь важна не только сумма иска. Каждый такой эпизод добавляет строку в будущий ответ на вопрос, кто и как будет платить за уничтоженное. Пока единственное, что бизнес контролирует сам, – это качество своих доказательств. Бумага, пепел и память склада не вернут. Но без бумаг книга не имеет цены даже в суде.