Встреча Трампа, Си и Путина может состояться уже на следующей неделе. Американская сторона прорабатывает организацию трехсторонних переговоров на полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества, сокращенно АТЭС, который в этом году принимает Китай. Среди главных тем, которые называют дипломаты, – международная безопасность и завершение войны в Украине.
Если это действительно случится, мир увидит формат, которого не было за всю историю отношений этих трех стран. Не отдельные пары Вашингтон – Пекин и Вашингтон – Москва, а один стол на троих. И тут важный момент: речь не об очередном саммите с подписанным коммюнике, а скорее о политической рамке. Давайте разберемся, что уже известно, а что пока остается догадкой.
Что известно прямо сейчас
Государственный секретарь США Марко Рубио провел телефонный разговор с министром иностранных дел Китая Ван И. Стороны обсудили подготовку будущих контактов на высшем уровне. Речь шла о нескольких событиях:
- саммит АТЭС в Китае, который приходится на ближайшие дни;
- саммит G20 в декабре во Флориде, где лидеров двадцатки принимают Соединенные Штаты;
- отдельная двусторонняя встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина.
О встрече Трампа, Си и Путина в публичном поле говорят осторожно. Официального подтверждения ни от Белого дома, ни от Кремля, ни от китайского МИД нет. Так что пока это скорее сигнал, чем анонс. И сигнал этот адресован сразу трем аудиториям: американскому избирателю, китайским партнерам и российской власти.
Сам по себе звонок Рубио тоже показателен. О таких разговорах обычно сообщают, когда до события остаются считаные дни, а не месяцы. Если переговоры и правда готовятся, окно для них узкое и вполне конкретное: несколько дней саммита, дальше поезд уйдет.
Почему именно АТЭС
АТЭС – площадка экономическая, а не по безопасности. В этом вся соль. Здесь не принимают резолюций, не подписывают обязательных протоколов и юридически ни к чему не обязываются. Лидеры собираются, говорят, фотографируются и разъезжаются.
Для Трампа это шанс показать себя миротворцем, не беря на себя никаких обязательств. Для Си Цзиньпина – возможность закрепить роль посредника между Москвой и Вашингтоном. Для Путина – легитимация. Приехать в Китай и сесть за один стол с президентом США это уже победа, даже если стороны ни о чем не договорятся.
К слову, Путин за последние годы почти не выезжает за границу. Каждый его визит – отдельная логистическая операция, и каждая страна перед этим долго считает, чем такой гость ей грозит. Китай здесь исключение: и политически, и юридически Пекин чувствует себя абсолютно свободно.
Есть и процедурная деталь, о которой легко забыть. Трехсторонний формат не предполагает ни секретариата, ни повестки с обязательными пунктами, ни итогового документа. Это просто разговор трех людей в одном зале. Максимум, что фиксируют по итогам, – устные договоренности, которые каждая сторона потом перескажет по-своему.
Юридическая ловушка вокруг встречи Трампа, Си и Путина
Об одном аспекте в новостях упоминают редко. В марте 2023 года Международный уголовный суд в Гааге выдал ордер на арест Владимира Путина. Формально это значит, что государства – участники Римского статута обязаны его задержать, если он ступит на их территорию.
Но ни Китай, ни Соединенные Штаты, ни сама Россия сторонами Римского статута не являются. Для Пекина этот ордер с точки зрения права просто бумажка. Никаких юридических последствий для Китая от такого визита не будет.
Политически все куда сложнее. Вашингтон сам применял санкции против Международного уголовного суда и его должностных лиц. Так что выстраивать последовательную линию про то, что с Путиным за стол не садятся, американской администрации откровенно неудобно. Риторика здесь давно разошлась с практикой, и касается это обеих партий.
Флорида как запасной вариант
Если в Китае договориться не удастся, в запасе остается саммит G20 в декабре. Флорида – территория США, то есть хозяин здесь Вашингтон, а не Пекин. Разница принципиальная. На своей площадке американский президент сам определяет повестку, протокол и круг приглашенных.
Правда, и рисков больше. В Китае Путин чувствует себя гостем, которого никто не задержит. В США теоретически его ждет совсем другой правовой режим, даже несмотря на то, что Америка не признает юрисдикцию МУС. Поэтому, если верить источникам, основной сценарий все-таки АТЭС.
Почему любая такая договоренность не обязывает Украину
Вот где начинается настоящая юридическая суть. Даже если три лидера о чем-то договорятся, для нашей страны это не будет иметь никакой юридической силы. Статья 34 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года говорит прямо: договор не создает обязательств для третьего государства без его согласия.
Простыми словами: двое соседей могут договориться перекрасить стены в вашей квартире. Пока вы не дали согласия, краска так и останется в банке.
Так же работает Устав ООН. Статья 2, пункт 4 запрещает угрозу силой или ее применение против территориальной целостности другого государства. Статья 51 оставляет право на самооборону. Никакое общее решение трех лидеров этих норм не отменяет. Для изменения границ нужно согласие Украины, и точка.
Отдельная история – Будапештский меморандум 1994 года. Это политический документ, а не полноценный ратифицированный договор. Именно поэтому Россия годами могла делать вид, что он ее ни к чему не обязывает. Урок усвоен: любые новые гарантии безопасности должны иметь форму, которую можно предъявить в суде, а не только на пресс-конференции.
Добавьте сюда статью 102 Устава ООН. Она требует регистрировать международные договоры в Секретариате организации. Незарегистрированный документ сложно использовать как аргумент в органах ООН. То есть даже удачная сделка нужна еще и в правильной юридической упаковке.
Что из этого может выйти для Киева
Прямое участие Украины в таком формате сейчас не просматривается. Раньше уже были попытки собрать мирную конференцию в Швейцарии, но Китай туда не приехал. У Пекина есть собственный документ из двенадцати пунктов, принятый еще в 2023 году, и он настаивает именно на нем.
В то же время любые переговоры о замороженных российских активах, а это около 300 миллиардов долларов, без Украины невозможны юридически. Распоряжаться ими можно только в пределах решений, которые признают право пострадавшей стороны на возмещение. Это уже не политика, а международное частное право.
Второй момент – санкции. Их ослабление требует согласованных действий десятков юрисдикций. Ни один трехсторонний разговор не способен отменить европейские ограничения, потому что приняты они на уровне ЕС и национальных парламентов.
Чего точно не случится
Не будет подписанного мирного договора на полях экономического форума. Не будет документа, который обяжет Украину к чему-то без ее подписи. Не будет и признания оккупированных территорий российскими в юридическом смысле, потому что это требовало бы шагов, на которые не готова большая часть стран мира.
Что действительно может появиться, так это рамка для дальнейших переговоров и неформальные договоренности о прекращении огня. Но огонь останавливают не на пресс-конференции. Его останавливают на линии фронта, по конкретным координатам и с конкретными гарантиями. Пока за столом нет того, кто тушит этот огонь каждый день, любой трехсторонний формат останется разговором взрослых о ребенке, которого в комнате нет.