Конфискация имущества за наркотики кажется чем-то автоматическим – но Верховный Суд в деле № 442/4171/21 показал, что это далеко не всегда так. 27 июля 2026 года коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда частично удовлетворила жалобу защиты и убрала из приговора дополнительное наказание в виде изъятия всего имущества осуждённого. Давайте разберёмся, почему так вышло и что это означает для других похожих дел.
Суть дела: что произошло в Дрогобычской колонии
Представьте себе: февраль 2021 года, Дрогобычская исправительная колония №40. Младший инспектор отдела надзора и безопасности – назовём его условно осуждённым – выходит вечером за пределы учреждения, чтобы позвонить родным. Возвращается, проходит контрольно-пропускной пункт, и тут сотрудники оперативного отдела обнаруживают у него за поясом брюк четыре шприца, заполненных измельчённым веществом зелёного цвета.
Как позже установила экспертиза, это был каннабис – особо опасное наркотическое средство. Общая масса в пересчёте на сухое вещество составила 38,2125 грамма. Шприцы были расфасованы и упакованы – два из них содержали 19,8281 грамма, другие два – 18,3844 грамма.
Сам осуждённый объяснял: дескать, нашёл свёрток на улице, понял, что там, вероятно, запрещённое вещество, и решил отдать его оперативникам. Но почему-то не сообщил о находке на КПП, а пронёс всё внутрь режимного объекта, спрятав за ремнём.
Местный суд в эту версию не поверил. Дрогобычский горрайонный суд Львовской области 2 июня 2023 года признал мужчину виновным по ч. 2 ст. 307 Уголовного кодекса Украины – незаконное приобретение и хранение наркотических средств с целью сбыта. Приговор: 6 лет лишения свободы с конфискацией всего имущества.
Львовский апелляционный суд 6 ноября 2023 года оставил это решение без изменений. Казалось бы, точка. Но защита пошла в кассацию.
О чём спорили стороны
Защитник настаивал на нескольких ключевых моментах. Во-первых, что умысел на сбыт не доказан вне разумного сомнения – его подзащитный хотел лишь передать находку сотрудникам учреждения. Во-вторых, что органы досудебного расследования допустили многочисленные нарушения: допрос проводился без защитника, расследование вёл неуполномоченный субъект, а протокол осмотра места происшествия оформлен с нарушениями.
Кроме того, защитник указывал, что суды не учли версию об отсутствии корыстных мотивов. А это – важный момент. Потому что именно наличие корыстного мотива является ключом к применению конфискации имущества.
В свою очередь прокурор возражал против удовлетворения жалобы и даже просил апелляционный суд усилить наказание до 8 лет лишения свободы.
Что решил Верховный Суд
Верховный Суд проверил материалы дела и пришёл к интересным выводам. Большинство доводов защиты – о нарушениях при следствии, об отсутствии умысла на сбыт, о недопустимости доказательств – не нашли подтверждения.
Суд установил: виновность подтверждается показаниями свидетелей, протоколом осмотра места происшествия, заключением эксперта, протоколами опознания по фотографиям. Все следственные действия проведены с соблюдением Уголовного процессуального кодекса Украины. Понятые присутствовали, замечаний никто не заявлял, а сам осуждённый добровольно выдал шприцы.
Что касается принадлежности осуждённого к работникам правоохранительного органа – здесь тоже всё ясно. Согласно ст. 2 Закона Украины «О государственной защите работников суда и правоохранительных органов», органы и учреждения исполнения наказаний прямо отнесены к правоохранительным органам. Поэтому расследование Государственным бюро расследований было вполне законным.
А вот насчёт конфискации имущества – тут Верховный Суд с позицией нижестоящих судов не согласился.
В чём нюанс с конфискацией
Часть 2 статьи 59 Уголовного кодекса Украины устанавливает: конфискация имущества может назначаться за тяжкие и особо тяжкие корыстные преступления. Санкция ч. 2 ст. 307 УК Украины действительно предусматривает это дополнительное наказание как обязательное.
Но есть один принципиальный момент. Корыстное преступление – это не просто любое тяжкое преступление. Это преступление, совершённое из корыстных побуждений. То есть с желанием получить материальную выгоду для себя или других лиц, избежать расходов или достичь иной имущественной пользы.
И вот что обнаружил Верховный Суд, пересматривая материалы дела № 442/4171/21: несмотря на то, что в судебных решениях упоминались корыстные мотивы, на самом деле суды первой и апелляционной инстанций не установили наличия такого мотива в действиях осуждённого. Они попросту не доказали, что человек действовал с желанием заработать на наркотиках.
К слову, сам по себе факт расфасовки здесь не решает вопрос. Да, наркотики были расфасованы в четыре шприца, и медицинское заключение подтвердило, что осуждённый их не употребляет. Но этого оказалось недостаточно для бесспорного вывода о корыстных мотивах.
А раз корыстный мотив не доказан – конфискация имущества становится беспочвенной. Даже если санкция статьи предусматривает её как обязательную. Потому что именно наличие корыстного мотива служит тем мостиком, который соединяет эту санкцию с конкретным преступлением.
Коллегия судей постановила: исключить из судебных решений ссылку на совершение преступления «из корыстных побуждений» и убрать дополнительное наказание в виде конфискации всего имущества осуждённого. Основной срок – 6 лет лишения свободы – остался без изменений.
Почему это важно для других дел
Этот кейс наглядно показывает: конфискация имущества в наркотических делах не срабатывает автоматически. Даже если статья предусматривает её как обязательное дополнение к основному наказанию, суд должен сначала установить – а действительно ли человек действовал из корыстных побуждений?
Честно говоря, логика здесь простая и понятная. Представьте ситуацию: человек хранит наркотики для собственного употребления, но объём случайно превышает границу, после которой начинает действовать презумпция сбыта. Есть ли тут корыстный мотив? Нет. А вот если следствие докажет, что наркотики были расфасованы для продажи, что велись переговоры с покупателями, что есть показания о получении денег – тогда да.
Иные доводы защиты – о нарушении правил подследственности, о недопустимости доказательств, о несоответствии определения апелляционного суда требованиям ст. 419 УПК Украины – Верховный Суд отклонил. Кассационная инстанция также напомнила, что не вправе переоценивать доказательства или устанавливать новые обстоятельства – это компетенция судов первой и апелляционной инстанций.
Так что главный практический вывод этой истории таков: если вы или ваши близкие оказались в похожей ситуации, обратите внимание на то, действительно ли следствие доказало корыстный мотив. Потому что именно от этого может зависеть, останутся ли квартира, автомобиль и банковские сбережения в вашей собственности. Шесть лет лишения свободы – это совсем другая история, чем шесть лет плюс полная потеря имущества.
