Неправомерная выгода в размере 5000 долларов, ключевой свидетель с пересаженным сердцем и уничтоженные из-за военного положения документы – Верховный Суд всё равно оставил обвинительный приговор без изменений. Постановление по делу № 344/6474/22 раскрывает сразу несколько правовых позиций, которые стоит знать и стороне защиты, и обвинению.
Что произошло
История началась в декабре 2021 года в Ивано-Франковске. Начальник сектора международного полицейского сотрудничества – майор полиции – потребовал у гражданина Беларуси 8000 долларов США. Позже сумма снизилась до пяти тысяч. За эти деньги он обещал дать положительную рекомендацию миграционной службе – без неё иностранец не смог бы получить вид на жительство в Украине.
Когда мужчина колебался, полицейский начал звонить и писать ему в WhatsApp с угрозами. Его должность, дескать, позволяет не только помочь, но и аннулировать уже выданное разрешение. В январе 2022 года, действуя под контролем правоохранителей, заявитель передал оговоренную сумму – и сразу после этого майора задержали. Деньги изъяли, а обвиняемый отправился под суд.
Первая инстанция признала его виновным по части 3 статьи 368 Уголовного кодекса Украины. Приговор – шесть лет лишения свободы с конфискацией имущества и лишением специального звания «майор полиции». Апелляция оставила решение без изменений. После этого дело ушло в кассацию, где защита попыталась переломить ситуацию через процессуальные аргументы.
Главная проблема: свидетеля допросили без защиты
Едва ли не самый острый вопрос касался показаний самого заявителя. У мужчины было тяжёлое заболевание сердца, он перенёс трансплантацию, и врачи категорически запретили ему участвовать в судебных заседаниях – это угрожало жизни. Ситуация, прямо скажем, нестандартная.
Следственный судья допросил его ещё на стадии досудебного расследования по процедуре статьи 225 Уголовного процессуального кодекса Украины. Защиту уведомили о времени и месте допыта. Но ни адвокат, ни сам обвиняемый туда не явились. А когда дело дошло до суда, они заявили: показания недопустимы, ведь мы не смогли провести перекрёстный допрос.
Верховный Суд напомнил простое правило. Статья 23 Уголовного процессуального кодекса Украины прямо предусматривает: допрос в порядке статьи 225 – это тот самый «случай, предусмотренный Кодексом», когда показания можно принимать без непосредственного присутствия свидетеля в зале суда. Сторона защиты имела возможность задать свои вопросы ещё тогда, на досудебном этапе, но не воспользовалась ею. И это был её собственный выбор.
Коллегия судей проанализировала три критерия, выработанных практикой Европейского суда по правам человека. Первый – были ли уважительные причины для отсутствия свидетеля (трансплантация сердца – безусловно, да). Второй – являлись ли его показания единственным основанием для осуждения. Третий – имела ли защита достаточные процессуальные гарантии, чтобы компенсировать невозможность перекрёстного допроса.
По всем трём пунктам Суд пришёл к выводу, что право на справедливый суд не нарушено. Защиту вовремя уведомили о допросе – она просто не пришла. Упрекать в этом обвинение спустя два года как минимум нелогично.
Кстати, любопытная деталь. Защита ссылалась на то, что не смогла проверить версию о провокации преступления. Но в апелляционной жалобе этот аргумент вообще не поднимался – осуждённый отрицал сам факт получения денег, а не говорил о провокации. Как можно жаловаться на невозможность доказать то, что ты даже не пытался доказывать?
Имел ли полицейский полномочия влиять на вид на жительство
Отдельный блок аргументов защиты касался служебных полномочий. Логика была такой: решение о выдаче вида на жительство принимает миграционная служба, а не полиция. Значит, майор не мог ни помочь, ни навредить заявителю.
Но суды первой и апелляционной инстанций – и Верховный Суд с ними согласился – посмотрели на ситуацию иначе. Обвиняемый требовал неправомерную выгоду не за сам вид на жительство, а за предоставление миграционной службе заключения об отсутствии препятствий для иммиграции. И вот это решение уже находилось в пределах его компетенции.
Сотрудники миграционной службы подтвердили в суде: ответ сектора международного полицейского сотрудничества – официальный документ, и отрицательное заключение является прямым основанием для отказа. Так что влияние на судьбу иностранца было абсолютно реальным. Неправомерная выгода здесь выступала платой за конкретное действие, которое должностное лицо могло совершить в силу своей должности.
К слову, то, что сотрудники миграционной службы имели прямой доступ к базам Интерпола и могли самостоятельно получить информацию о заявителе, никак не опровергает этот вывод. Должностная инструкция начальника сектора и подзаконные акты чётко очерчивали круг его полномочий – суды обоснованно признали его должностным лицом в понимании Уголовного кодекса Украины.
Что с протоколом негласных следственных действий
Ещё один камень преткновения – протокол контроля за совершением преступления в форме специального следственного эксперимента от 24 января 2022 года. Часть документов и электронных носителей, касавшихся негласных следственных действий, уничтожили после введения военного положения. Защита настаивала: без оригиналов носителей протокол не может быть допустимым доказательством.
Верховный Суд подошёл к вопросу прагматично. Честно говоря, здесь важен один нюанс. Протокол действительно описывал встречу, во время которой якобы передали деньги. Но – и это ключевое «но» – сам осуждённый в суде подтвердил: я встречался с тем человеком именно в тот день и именно в том месте. И звонил ему тоже. Отрицал он лишь сам факт передачи средств.
А этот факт подтверждался другими доказательствами, допустимость которых никто не оспаривал: протоколом осмотра и вручения денежных средств от 22 января 2022 года, протоколом осмотра места происшествия от того же числа, протоколом освидетельствования. Все эти документы имеют независимый от спорного протокола источник. Даже если полностью убрать оспоренный протокол негласных следственных действий из доказательственной базы, общая картина обвинения не меняется.
Суд особо подчеркнул: сторона защиты в своей жалобе так и не привела убедительных доводов, каким именно образом ссылка на этот протокол существенно нарушила её право отстаивать свою позицию или повлияла на выводы судов о виновности.
Повторное исследование доказательств: почему апелляция отказала
Защитники просили апелляционный суд повторно исследовать доказательства, но получили отказ. И здесь Верховный Суд напомнил правило, закреплённое в части 3 статьи 404 Уголовного процессуального кодекса Украины. Повторное исследование обязательно лишь тогда, когда первая инстанция исследовала обстоятельства неполно или с нарушениями. Если же апелляция не сомневается в достоверности доказательств – оснований для повторного исследования попросту нет.
Защита в кассационной жалобе так и не объяснила, какие именно обстоятельства первая инстанция упустила. Без конкретики ходатайство превращается в пустую формальность – и суд апелляционной инстанции обоснованно его отклонил.
История дела № 344/6474/22 – хорошая иллюстрация того, как работает принцип «вне разумного сомнения». Не каждый процессуальный недостаток автоматически разрушает обвинение. Совокупность независимых доказательств иногда перевешивает даже тогда, когда один из элементов вызывает вопросы. Требование неправомерной выгоды – преступление, где редко встречается идеальная доказательственная база, и судам приходится оценивать картину в комплексе. А главное – если сторона имела реальную возможность реализовать своё право, но сознательно ею не воспользовалась, ссылаться на это потом как на фундаментальное нарушение уже не выйдет.
