Специальное судебное производство – это процедура, при которой суд рассматривает уголовное дело без физического присутствия обвиняемого в зале. Обязательно ли для этого объявлять человека в международный розыск? Верховный Суд дал чёткий ответ в деле № 760/17974/24, и он заслуживает внимания каждого, кто интересуется особенностями правосудия во время войны.
История началась в оккупированном Мариуполе. Там, после захвата города российскими войсками, директор коммунального дошкольного учебного заведения ясли-сад № 104 «Вербинка» согласилась сотрудничать с оккупационной администрацией. Женщина заняла должность так называемого «директора» в «Муниципальном бюджетном дошкольном образовательном учреждении «ясли-сад «Невский»». Произошло это не позднее 18 апреля 2023 года.
Что именно она сделала – и почему это признали преступлением? Внедрила в детсаду российские учебные программы и образовательные стандарты, направленные на приобщение детей к ценностям государства-агрессора. По сути, сознательно выстраивала учебный процесс по стандартам РФ на временно оккупированной территории Украины. И это при том, что женщина, как должностное лицо коммунального учреждения, досконально знала требования Закона Украины «О дошкольном образовании», предусматривающие воспитание детей в любви к Украине, уважительного отношения к семье и почтения к государственному языку.
Соломенский районный суд г. Киева 17 декабря 2024 года признал её виновной по ч. 3 ст. 111-1 Уголовного кодекса Украины. Приговор – 3 года лишения свободы с лишением права занимать должности в учебных и образовательных учреждениях сроком на 10 лет. Киевский апелляционный суд 13 мая 2025 года оставил это решение без изменений.
Но защита с приговором не согласилась. И подала кассационную жалобу в Верховный Суд.
Адвокат настаивал на одном ключевом аргументе: судебное разбирательство провели с нарушением уголовного процессуального закона. Дескать, обвиняемую не объявили в международный розыск, поэтому процедура специального судебного производства была применена ненадлежащим образом. К тому же, по мнению защитника, в судебных решениях не хватало обоснования, почему дело вообще рассматривали в отсутствие женщины – то есть в формате in absentia.
Верховный Суд, однако, с такой логикой не согласился. И вот почему.
Тут важный момент, который часто вызывает путаницу. В части 3 статьи 323 Уголовного процессуального кодекса Украины чётко указано: для преступлений, предусмотренных ст. 111-1 УК Украины (коллаборационная деятельность), судебное разбирательство может происходить в отсутствие обвиняемого, если тот скрывается на временно оккупированной территории или на территории государства-агрессора. При этом законодатель использовал конструкцию «и/или» в отношении международного розыска. Иными словами, международный розыск – это альтернативное, а не обязательное основание.
Коллегия судей Второй судебной палаты Кассационного уголовного суда подчеркнула: определяющим является сам факт нахождения подозреваемого на оккупированной территории и его уклонения от явки по вызову следственных органов или суда. Этого вполне достаточно.
А теперь посмотрим, что конкретно было сделано в этом деле.
Во-первых, следствие установило, что женщина находится в оккупированном Мариуполе. Это подтверждалось, в частности, данными из открытых источников в сети Интернет, где содержались указания на её конкретное местонахождение. Согласно ч. 1 ст. 281 УПК Украины, такой информации достаточно, чтобы объявить подозреваемую в розыск.
Во-вторых, её надлежащим образом уведомляли о вызовах. Повестки публиковались на официальном сайте Офиса Генерального прокурора, в газете «Урядовий кур’єр», а также направлялись по последнему известному месту регистрации согласно ч. 2 ст. 135 Уголовного процессуального кодекса Украины. Кроме того, уведомление о подозрении и повестки вручили защитнику – и с момента публикации повестки в общегосударственных медиа обвиняемая считается надлежащим образом ознакомленной с её содержанием. Такой порядок прямо предусмотрен УПК Украины.
В-третьих, поскольку женщина на вызовы не являлась – то есть фактически скрывалась от органов досудебного следствия, – 5 сентября 2023 года следователь вынес постановление об объявлении её в розыск. Копию этого постановления адвокат получил 12 сентября, о чём свидетельствует его расписка в материалах дела. Так что утверждения защиты об отсутствии решения о розыске просто не соответствовали действительности.
И наконец, 12 июня 2024 года следственный судья Соломенского районного суда дал разрешение на осуществление специального досудебного расследования. Определение было надлежащим образом мотивировано – в нём приведены все обстоятельства, ставшие основанием для такого решения.
Коротко говоря, орган досудебного расследования выполнил все предусмотренные законом шаги: подтвердил местонахождение подозреваемой на оккупированной территории, надлежаще её уведомил, объявил в розыск из-за уклонения от явки, получил разрешение суда на специальное досудебное расследование. Всё – в строгом соответствии с требованиями УПК Украины.
Любопытно, что защитник также жаловался на отсутствие мотивов относительно специального судебного производства непосредственно в приговоре. Верховный Суд и здесь расставил всё по местам. Дело в том, что приговор должен соответствовать требованиям ст. 374 УПК Украины – то есть содержать формулировку обвинения, доказательства, мотивы назначения наказания и так далее. А вот решение об осуществлении специального судебного производства принимается отдельно – в форме определения на основании ходатайства прокурора, как того требует ст. 323 Уголовного процессуального кодекса Украины. Это важное процессуальное разграничение: приговор фиксирует доказанность вины и назначает наказание, тогда как формат судебного разбирательства определяется отдельным судебным решением.
И в этом деле такое определение было вынесено 22 ноября 2024 года во время подготовительного заседания. Надлежащим образом мотивированное. Никаких нарушений.
Отдельно кассационный суд обратил внимание на то, что все судебные заседания проходили с участием профессионального адвоката. Это обеспечило соблюдение принципов состязательности уголовного процесса и права на защиту, предусмотренных статьями 20 и 22 УПК Украины. Повестки о вызове обвиняемой регулярно публиковались в «Урядовом кур’єре» и на сайте суда – словом, процедура была соблюдена от начала до конца.
Кассационный суд проверил и приговор по существу. Результат: судебное решение надлежащим образом мотивировано, действиям осуждённой дана правильная юридическая оценка, наказание соответствует тяжести совершённого. Апелляционный суд также рассмотрел все доводы жалобы и дал на них исчерпывающие ответы – его определение признано обоснованным и соответствующим требованиям ст. 419 Уголовного процессуального кодекса Украины.
16 июля 2026 года Верховный Суд принял окончательное решение: приговор Соломенского районного суда г. Киева и определение Киевского апелляционного суда оставлены без изменения, а кассационная жалоба защитника – без удовлетворения.
Почему это дело важно для понимания того, как работает правосудие в условиях войны? Оно чётко очерчивает границы применения специального судебного производства в отношении коллаборантов, находящихся на временно оккупированных территориях. Верховный Суд подтвердил: если человек сознательно остаётся в оккупации, уклоняется от вызовов и в отношении него собрано достаточно доказательств его местонахождения, международный розыск не является обязательной предпосылкой для заочного правосудия.
Достаточно того, что в материалах дела есть подтверждение нахождения лица на оккупированной территории, оно надлежащим образом уведомлено через официальные медиа и сайт суда, а его интересы в процессе представляет профессиональный защитник. Это не просто формальность – это работающий механизм, позволяющий украинскому правосудию действовать даже тогда, когда обвиняемый физически недосягаем из-за оккупации.
