Самостоятельное устранение нарушения кажется надёжным способом избежать санкций. Исправил ошибку до штрафа – и дело закрыто. По крайней мере, именно так думал ОТП Банк, когда получил от Национальной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку штраф в 51 000 гривен.
Но 11 июня 2026 года Верховный Суд в деле № 320/45288/23 расставил точки над «i»: далеко не каждое исправление ошибки считается самостоятельным устранением нарушения. И уж точно не тогда, когда информацию пришлось «вытягивать» запросами регулятора.
Давайте разберёмся, что произошло на самом деле и почему эта история важна для всех профессиональных участников рынков капитала.
Чего НКЦПФР требовала от депозитарных учреждений
16 марта 2022 года, спустя три недели после начала полномасштабного вторжения, Комиссия приняла решение № 171. Суть простая: все депозитарные учреждения обязаны в течение пяти рабочих дней подать информацию о ценных бумагах, принадлежащих российской федерации и её резидентам. Данные нужно было сформировать по состоянию на 24 февраля 2022 года – последний день перед большой войной.
Крайний срок подачи – 23 марта 2022 года. ОТП Банк как депозитарное учреждение отчёт направил вовремя. Но, как выяснилось позже, не в полном объёме. Именно это и стало началом затяжной судебной истории.
Два депонента, которых «не заметили»
В отчёте банка отсутствовала информация о двух депонентах. Первый – EMSS Holdings Limited, на счету которого числилось более 370 миллионов акций ПАО «Энергомашспецсталь». Это почти 93% уставного капитала предприятия. В структуре собственности компании фигурировала «SC Rosatom, russia».
Второй – ООО «Промтек-2000», которому принадлежало без малого 2,4 миллиона акций ЧАО «Калиновский завод «Будперлит»». Конечным бенефициарным собственником здесь оказался гражданин рф.
Почему банк не подал эти данные сразу? Аргументов у ОТП Банка было несколько, и на первый взгляд – вполне убедительных.
Аргументы банка: война, удалёнка и открытые источники
Банк объяснял ситуацию так. В марте 2022 года Киев и область были зоной активных боевых действий. Депозитарный отдел работал дистанционно, доступа к бумажным делам клиентов не было. Информацию собирали из открытых источников – Опендатабот, Единый госреестр, автоматизированная банковская система Б2. Эти источники попросту не позволили выявить связь упомянутых депонентов с россией.
К тому же, утверждал банк, никаких негативных последствий не наступило. Счёт EMSS Holdings Limited был заблокирован под обеспечение кредитов ещё до войны, операции по нему не проводились, а в сентябре 2022 года ценные бумаги вообще передали в управление АРМА. Что касается ООО «Промтек-2000» – последние учётные операции по счёту датировались 2011 годом, полномочия распорядителя истекли аж в 2012-м.
И самое главное: когда НКЦПФР начала присылать запросы, банк оперативно предоставил всю информацию – в августе 2022 и марте 2023 года. То есть задолго до вынесения постановления о штрафе в июне 2023-го.
Логика ОТП Банка выстраивалась так: мы исправили ошибку до применения санкции, а значит, должно сработать правило о самостоятельном устранении нарушения. Дело следует закрыть.
Почему логика банка не сработала
И вот тут – ключевой момент, ради которого стоит внимательно прочитать эту статью. Коллегия судей Кассационного административного суда в составе Берназюка, Стародуба и Чиркина растолковала норму, вокруг которой разгорелся спор.
Пункт 2 раздела III Правил рассмотрения дел о нарушении требований законодательства на рынке капитала и применения санкций или иных мер воздействия (Правила № 405) действительно предусматривает: если нарушение и его последствия устранены нарушителем самостоятельно до применения санкции – дело закрывается. Но Верховный Суд подчеркнул: слово «самостоятельно» здесь имеет принципиальное, решающее значение.
Самостоятельное устранение нарушения – это когда инициатива исходит от самого нарушителя. Когда он добровольно, без внешнего давления, исправляет ситуацию. А не когда делает это в ответ на запросы регулятора, который уже обнаружил нехватку информации.
Иными словами: если НКЦПФР первой заметила проблему и начала требовать объяснений – это уже не самостоятельное устранение. Это реагирование на требование. Разница тонкая, но юридически решающая.
Честно говоря, именно этот вывод – самый ценный прецедент из всего дела № 320/45288/23. Банк не проявил доброй воли исправить ошибку – он просто ответил, когда его об этом попросили. А это совершенно разные вещи.
Что ещё пошло не так в защите банка
Во-первых, форс-мажор. Ссылка на военное положение и боевые действия – аргумент серьёзный, но недостаточный. Суд чётко указал: нужен сертификат Торгово-промышленной палаты Украины, подтверждающий, что именно эти обстоятельства сделали невозможным выполнение именно этой обязанности. Банк такого сертификата не предоставил. А без него все разговоры о форс-мажоре остаются лишь словами.
Во-вторых, суд обратил внимание на внутреннее противоречие в позиции банка. Если депозитарный отдел работал дистанционно и не имел доступа к бумажным делам – то каким образом банк вообще смог подать отчёт 23 марта? Ведь отчёт был подан и содержал информацию о других депонентах. Выходит, доступ к системе депозитарного учёта всё-таки был. Просто касательно двух конкретных депонентов информацию почему-то не включили.
В-третьих, вопрос национальной безопасности. Суд подчеркнул: обязанность подать информацию об активах резидентов рф – это не рядовая бюрократическая формальность. Она напрямую связана с защитой национальных интересов Украины. Поэтому и подходы к освобождению от ответственности здесь должны быть особенно взвешенными.
Почему предписание об устранении нарушений тоже законно
Отдельно ОТП Банк оспаривал предписание НКЦПФР № 98-ДУ, которым его обязали подать информацию повторно – в правильном формате *.xls и с квалифицированной электронной подписью. Банк недоумевал: мы же уже всё предоставили письмами, зачем ещё раз?
Но дело в том, что письма-ответы на запросы – это совсем не то же самое, что надлежащее исполнение решения № 171. Формат имеет значение. Приложения к решению чётко определяют структуру данных, и отправка отсканированных бумажек по электронной почте это требование не закрывает. К тому же пункт 1 раздела VIII Правил № 405 прямо разрешает выносить предписание, если на момент рассмотрения дела нарушение ещё можно устранить.
Что это значит для других участников рынка
Дело № 320/45288/23 посылает чёткий сигнал всем депозитарным учреждениям. Если вы профессиональный участник рынков капитала и обнаружили, что подали неполную информацию – не ждите запроса от регулятора. Исправляйте ошибку сразу, по собственной инициативе. Только тогда это будет считаться самостоятельным устранением нарушения в понимании Правил рассмотрения дел о нарушении требований законодательства на рынке капитала и применения санкций или иных мер воздействия.
Если же регулятор первым заметил нехватку – механизм самостоятельного устранения уже не работает. Вы переходите в режим вынужденного реагирования, и это не освобождает от ответственности за первоначальное нарушение.
Кстати, насчёт форс-мажора: самого факта военного положения недостаточно. Нужно доказать, что именно оно стало причиной невозможности выполнить конкретную обязанность. И желательно – с сертификатом ТПП.
Ну и о деньгах: штраф в 51 000 гривен – это лишь немногим выше нижней границы диапазона, предусмотренного законом (от 1000 до 5000 не облагаемых налогом минимумов). Верховный Суд признал его пропорциональным с учётом публично-правового значения нарушенной обязанности. Отсутствие прямых имущественных убытков не отменяет ответственности, когда речь идёт о выявлении активов государства-агрессора.
