Отказ в предоставлении ракет Patriot, о котором стало известно после встречи в Овальном кабинете на прошлой неделе, вызвал не только политический резонанс. За этим решением стоит вполне конкретное юридическое обоснование, которое стоит разобрать без лишних эмоций. Владимир Зеленский просил дополнительные боеприпасы, но Дональд Трамп сослался на дефицит запасов и необходимость защищать американские активы на Ближнем Востоке. Давайте посмотрим, как эта ситуация выглядит сквозь призму законов и международных обязательств.
Начнём с простого: имеет ли американский президент право единолично решать, кому передавать оружие? Да, имеет, но в рамках, очерченных Конгрессом. Любая передача военного оборудования регулируется Законом о контроле над экспортом вооружений (Arms Export Control Act). В нём заложен механизм, при котором президент может санкционировать передачу избыточного оборонного имущества или оказывать помощь через программы вроде Foreign Military Financing. Тут важный момент: если речь идёт о значительных объёмах, требуется согласование с комитетами Конгресса. Но на практике запрос на несколько сотен ракет часто проходит как оперативное решение исполнительной власти.
Кроме того, есть ещё одно ограничение – боеспособность вооружённых сил США. Президент не может отдать вооружение, если это навредит национальной безопасности. Трамп прямо заявил о дефиците запасов и приоритете защиты американских объектов на Ближнем Востоке и в Персидском заливе во время войны с Ираном. Здесь срабатывает статья 123 Закона о национальной безопасности (National Security Act), которая обязывает президента учитывать «потребности национальной обороны» перед тем, как оказывать помощь другим государствам. Так что, если Пентагон подтверждает отсутствие свободных ракет, формально отказ в предоставлении ракет Patriot является вполне легитимным.
А как насчёт международных обязательств? Украина часто апеллирует к Будапештскому меморандуму 1994 года. Но в нём зафиксированы лишь обязательства уважать территориальную целостность и не применять силу. Никаких прямых гарантий поставок оружия там нет. К тому же Меморандум не является международным договором в смысле статьи 102 Устава ООН. Это политический документ, который не создаёт юридически обязывающих обязательств по военной помощи. Поэтому, когда звучат обвинения в нарушении обязательств, юристы лишь разводят руками.
Иное дело – право на самооборону, закреплённое в статье 51 Устава ООН. Украина имеет полное право просить оружие для защиты от агрессии. Но обязанность других государств предоставлять его возникает лишь тогда, когда они добровольно берут на себя такие обязательства через двусторонние договоры. Соглашение о безопасности между США и Украиной от 2023 года действительно предусматривает поддержку, но сформулировано как «политическое обязательство», а не как жёсткий контракт с конкретными цифрами. То есть оно создаёт рамку, но не гарантирует каждую партию ракет.
Когда же отказ в предоставлении ракет Patriot мотивируется дефицитом, это не просто отговорка. В США существует процедура определения критических запасов вооружений, регулируемая Кодексом США (Title 10). Министр обороны обязан подтвердить, что передача не навредит боеготовности американских войск. Если же в Пентагоне говорят, что ракеты нужны для защиты баз в Катаре, Бахрейне или ОАЭ, такое решение выглядит не только политически, но и юридически обоснованным. Кстати, любой конгрессмен может потребовать от администрации объяснений, почему запасы считаются недостаточными. И такие запросы уже случались – например, в деле о поставках ракет Stinger.
Куда интереснее взглянуть на внутренние судебные прецеденты. В 2023 году организация Center for Constitutional Rights подала иск против администрации Байдена, требуя признать незаконным бездействие в оказании помощи Украине. Суд оставил иск без рассмотрения, сославшись на политическую доктрину – суды не вмешиваются во внешнеполитические решения. Так что, если кто-то захочет оспорить и отказ Трампа, ему придётся преодолеть тот же барьер. Американские суды неохотно берутся за дела, где истец пытается заставить президента передать оружие.
Но есть нюанс. Если бы отказ был мотивирован, скажем, личной неприязнью или желанием получить политическую выгоду, а не дефицитом запасов, это могло бы подпадать под действие Закона об административной процедуре (Administrative Procedure Act). Тогда заинтересованная сторона могла бы доказывать, что решение было произвольным и капризным. Для этого нужны доказательства, что ракеты на самом деле были, а их не дали из иных соображений. Пока таких доказательств нет, и публичное заявление о дефиците служит весомым аргументом в защиту.
Не забудем и о ленд-лизе. Закон о ленд-лизе для Украины, принятый в 2022 году, действительно упростил процедуры передачи. Но он не обязывает президента предоставлять конкретные виды вооружений. Скорее он устраняет лишнюю бюрократию, если решение о передаче уже принято. Здесь ситуация обратная: решение не принято, и ленд-лиз тут ни при чём. Отказ в предоставлении ракет Patriot не противоречит этому закону, потому что тот никогда не гарантировал автоматических поставок.
Отдельно стоит упомянуть право Европейского Союза и НАТО. Хотя США являются членом НАТО, статья 5 Вашингтонского договора не требует от союзников вооружать третьи страны. Помощь Украине осуществляется на основе двусторонних договорённостей. А Брюссель не имеет полномочий заставить Вашингтон передать ракеты. Поэтому юридическое пространство для манёвра здесь очень ограничено.
Кроме того, существует интересная коллизия с национальным бюджетным законодательством. Конгресс выделил средства на помощь Украине, но в бюджетных актах часто указывается, что администрация вправе расходовать их «при условии наличия ресурсов». Если ресурса нет, деньги могут быть перенаправлены на другие цели. Трамп, ссылаясь на дефицит, по сути сигнализирует, что ресурсное условие не выполнено. Это может стать предметом проверки Счётной палаты США (GAO), которая вправе оценивать, действительно ли запасы были недостаточными.
Что это означает для Украины? С юридической точки зрения, отказ в предоставлении ракет Patriot не открывает пути в международный суд. Украина могла бы попытаться обратиться в Международный суд ООН, но для этого нужно доказать нарушение конкретного договора. Пока же ни один договор не гарантирует поставки определённого количества ракет. Поэтому вся надежда на дипломатию и на то, что со временем приоритеты США изменятся.
Когда вы слышите об отказе в предоставлении ракет Patriot, не стоит искать в этом злой умысел или предательство. Часто за этим стоят банальные процедуры, прописанные в американских законах. И хотя эмоционально это воспринимается болезненно, юридически здесь всё довольно прозрачно.
