18 сентября 2026 года в Харьковской области из-за вражеской атаки пришлось срочно проводить эвакуацию пассажиров пригородного поезда. Двое людей получили тяжёлые ранения, потому что не отошли на безопасное расстояние, один – погиб. В пресс-службе Укрзалізниці уточнили: мониторинговая группа вовремя заметила угрозу, после чего поездную бригаду оповестили о немедленной эвакуации. И предварительная информация говорит о том, что пассажиры, оставшиеся на платформе рядом с вагонами, грубо нарушили правила безопасности.
И здесь возникает вопрос, который выходит далеко за пределы трагедии одного дня. Какую ответственность несёт железнодорожный перевозчик, если люди пострадали после организованной эвакуации? Может ли Укрзалізниця доказать, что действовала по инструкции, и избежать любых выплат пострадавшим? А главное – действительно ли пассажир обязан выполнять команды проводника беспрекословно, даже когда вокруг паника и взрывы?
Эти непростые моменты регулируют сразу несколько нормативных документов. Базовые требования к эвакуации пассажиров в чрезвычайных ситуациях содержатся в Правилах перевозки пассажиров, багажа, грузобагажа и почты железнодорожным транспортом Украины. Кроме того, сама Укрзалізниця разработала внутренние инструкции на случай воздушной тревоги, обстрелов или атаки дронов. В них чётко сказано: по сигналу опасности поезд немедленно останавливается, бригада объявляет эвакуацию и указывает направление – чаще всего это поле, лесополоса или естественное укрытие. Все пассажиры должны как можно быстрее покинуть вагоны и отойти на расстояние не менее 50–100 метров от путей. Находиться на платформе, рядом с подвижным составом, запрещено – ведь вагоны это магнит для осколков и взрывной волны.
Когда речь идёт об эвакуации пассажиров во время атаки, скорость и безоговорочное выполнение указаний становятся решающими. На практике это означает: если проводник кричит «Все выходите, бегите в поле!», а человек сознательно остаётся у поезда, он берёт на себя риск. С точки зрения права это называется грубой неосторожностью.
Гражданский кодекс Украины в статье 1193 прямо указывает: если потерпевший собственными действиями или бездействием способствовал причинению вреда, размер возмещения уменьшается. В судебной практике встречались случаи, когда пострадавшие в железнодорожных происшествиях получали лишь часть компенсации – именно из-за того, что не соблюдали правила безопасности. А когда поведение потерпевшего напрямую привело к травмам, суд может полностью отказать в иске. В ситуации под Харьковом, по предварительным данным, двое людей не просто задержались – они сознательно остались на платформе после того, как бригада организовала эвакуацию. Это ставит под сомнение их право на полное возмещение.
Кстати, многие ошибочно считают, что пассажир железной дороги автоматически защищён страховкой в любом случае. Действительно, в Украине действует обязательное страхование от несчастных случаев на транспорте. Но страховая компания, выплачивая деньги, обязательно анализирует обстоятельства. Если выяснится, что раненый не выполнил законных указаний представителей перевозчика, страховой случай могут признать наступившим из-за грубой неосторожности застрахованного лица. Тогда выплату или уменьшат, или вовсе отменят. Железная дорога, со своей стороны, вероятно, будет ссылаться на форс-мажор – ведь атака является следствием боевых действий, это обстоятельство невозможно было предвидеть. Однако форс-мажор освобождает лишь от ответственности за нарушение обязательств, но не отменяет обязанности оказать помощь пострадавшим непосредственно на месте.
Тут важный момент: если во время эвакуации кто-то растерялся, не услышал команды или из-за состояния здоровья физически не смог быстро отойти – это совсем другая юридическая история. Тогда уже стоит говорить о недоработках бригады: проверили ли все вагоны, убедились ли, что люди с ограниченными возможностями получили помощь. Как показывает судебная практика, в таких делах ответственность может лечь именно на перевозчика, который не обеспечил безопасность всех без исключения. Однако в случае 18 сентября предварительная информация свидетельствует, что пострадавшие просто не проследовали за бригадой, оставшись рядом с поездом.
Иногда можно услышать: «Ну, как они могли знать, что рядом с вагоном опасно, может, им никто не объяснил». Но будем откровенны: за последние годы едва ли не каждый взрослый в Украине хоть раз слышал базовые правила поведения при обстрелах. Понимание, что поезд – это крупная цель, которую могут атаковать повторно, стало частью коллективного опыта. Поэтому ссылка на незнание здесь вряд ли сработает. Суд, скорее всего, учтёт не только инструкции Укрзалізниці, но и общий контекст военного времени.
Значит ли это, что пострадавшие не получат ни копейки? Нет. Государство имеет отдельный механизм выплат лицам, пострадавшим в результате боевых действий. Он не зависит от того, выполнил ли человек правила эвакуации или нет. Речь идёт об одноразовой помощи или компенсации за повреждённое здоровье. Но такой механизм не касается ответственности перевозчика – это социальная поддержка от государства. А вот от Укрзалізниці, вероятнее всего, будут требовать страхового возмещения. И здесь упомянутая грубая неосторожность всё же играет ключевую роль.
Вернёмся к событиям на Харьковщине. Руководитель правления УЗ Александр Перцовский подтвердил, что поезд стоял с уже объявленной эвакуацией, но двое остались на платформе. Эта деталь, если её докажут служебным расследованием, фактически снимает с перевозчика вину за тяжёлые травмы. Единственное, что можно будет оспорить, – достаточно ли чётко бригада объяснила, куда именно нужно отходить. Если свидетели покажут, что команды были размытыми, юридическая картина может несколько измениться.
Напоследок оставлю вас с вопросом, который часто обсуждают юристы, но редко – обычные пассажиры. Представьте: поезд остановился, гремят взрывы, проводник кричит «Выходите, бегите в поле!». Вы действительно готовы мгновенно выполнить команду, даже если мозг кричит «Лежать здесь безопаснее»? Именно в этот миг решается, станет ли эвакуация историей спасения или трагедией, которая потом превратится в юридический спор о расстоянии и ответственности.
