Когда двое мужчин обливают человека горючей жидкостью и поджигают – это умышленное убийство или тяжкие телесные повреждения? Для начинающих юристов вопрос может показаться дискуссионным. А для обычного человека – и вовсе абсурдным. Однако именно вокруг этой дилемы развернулась настоящая судебная драма, точку в которой поставил Верховный Суд в апреле 2026 года.
История случилась 6 мая 2021 года в Киеве. Двое мужчин решили отомстить знакомому за якобы противоправные действия в отношении несовершеннолетнего. Взяли с собой легковоспламеняющуюся жидкость, нашли потерпевшего в заброшенном здании на проспекте Гонгадзе и начали избивать. Когда тот упал на землю и уже не сопротивлялся – облили его этой жидкостью и подожгли. Убедившись, что человек горит, оба покинули место преступления.
Потерпевшего госпитализировали. Но на следующий день он умер в больнице. Смерть наступила от ожогов пламенем 2–3 степени, охвативших 80% поверхности тела. Причина – ожоговый шок. Экспертиза зафиксировала также переломы рёбер, возникшие от ударов тупыми предметами ещё до поджога.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Подольский районный суд Киева в апреле 2024 года признал обоих мужчин виновными по пунктам 4 и 12 части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Украины – умышленное убийство, совершённое с особой жестокостью, по предварительному сговору группой лиц. Каждый получил по 14 лет лишения свободы. Киевский апелляционный суд в сентябре 2025 года оставил приговор без изменений.
Но защита с этим категорически не согласилась. И здесь начинается самое интересное: адвокаты подали кассационные жалобы в Верховный Суд, выдвинув сразу несколько аргументов – как материальных, так и процессуальных.
Главный козырь защиты: переквалифицировать на статью 121
Ключевой довод защитника одного из осуждённых сводился к следующему: действия его подзащитного нужно квалифицировать не как умышленное убийство, а по части 2 статьи 121 Уголовного кодекса Украины – умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлёкшее смерть.
Почему это принципиально? Разница в ответственности колоссальная. Санкция по части 2 статьи 121 УК Украины предусматривает от 7 до 10 лет лишения свободы. А по пунктам 4 и 12 части 2 статьи 115 УК Украины – от 10 до 15 лет либо пожизненное лишение свободы. Иными словами, при переквалификации осуждённый мог бы рассчитывать на заметно более мягкий приговор, и это как минимум.
Логика защиты выглядела так: потерпевший сам спровоцировал конфликт, пытался применить нож, а значит его поведение было противоправным. К тому же адвокат настаивал, что суды не установили должным образом субъективную сторону преступления. Проще говоря – не доказали наличие прямого умысла именно на лишение жизни. Мол, хотели лишь наказать, а смерть стала трагическим стечением обстоятельств.
Звучит как аргумент, способный сработать в каком-то другом контексте. Но не в этом.
Как Верховный Суд объяснил грань между двумя статьями
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда детально разъяснила, по каким критериям закон разграничивает умышленное убийство и умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлёкших смерть.
Тут важный момент: суд смотрит не только на заявления обвиняемого о своих намерениях. Он оценивает совокупность обстоятельств – способ совершения преступления, орудие, количество и характер повреждений, локализацию травм, а также причины, по которым преступные действия прекратились.
И вот какую картину увидел Верховный Суд в этом деле. Двое пришли с горючей жидкостью – то есть заранее подготовились. Били потерпевшего, даже когда тот лежал на земле и не сопротивлялся. Затем облили легковоспламеняющейся жидкостью и подожгли. Это не спонтанный конфликт, вышедший из-под контроля. Это последовательные, согласованные действия, направленные на гарантированное лишение человека жизни.
Сам факт, что кто-то из осуждённых якобы пытался потом потушить пламя, ничего не меняет. Верховный Суд ранее уже высказывался на этот счёт в другом деле: попытка помочь потерпевшему после поджога свидетельствует лишь об осознании виновным последствий своих действий. Но отнюдь не об отсутствии умысла на убийство. Человек, обливающий другого горючей смесью и чиркающий спичкой, не может потом сказать: «Я не хотел его убивать».
Отдельно суд обратил внимание на согласованность действий обоих осуждённых. Свидетели видели, как каждый из них наносил удары потерпевшему. Видели бутылку с жидкостью в руках и одного, и второго. А одна из свидетельниц прямо указала на конкретные действия обоих мужчин во время поджога. Всё это говорит о единой общей цели и предварительной договорённости.
Процессуальные претензии, которые не сработали
Помимо основного аргумента о переквалификации, сторона защиты выдвинула ряд процессуальных претензий. И каждая получила аргументированный ответ.
Честно говоря, первая из них выглядела довольно серьёзно. Адвокаты утверждали, что следственный эксперимент с малолетним свидетелем провели без участия педагога или психолога. Но Верховный Суд ответил лаконично: законный представитель ребёнка присутствовал, а защита не пояснила, как именно отсутствие психолога повлияло на права ребёнка или на достоверность показаний. Сам по себе формальный недостаток – если он не привёл к реальному нарушению прав – не делает доказательство недопустимым.
Второй довод касался противоречивости показаний свидетелей. Адвокаты настаивали на одновременном допросе нескольких человек, чтобы выявить расхождения. Суд разъяснил: несогласие стороны защиты с содержанием показаний – не основание для повторного или одновременного допроса. Каждое доказательство оценивается в совокупности с другими, а не изолированно. И эту работу суды первой и апелляционной инстанций выполнили.
Была и третья претензия: отказ в допросе дополнительного свидетеля – несовершеннолетней девушки, которая являлась очевидицей событий. Ситуация действительно непростая. Её отец подал заявление: дочь отказывается свидетельствовать, потому что боится мести, а увиденное серьёзно повлияло на её психологическое состояние. К тому же сторона защиты так и не смогла убедительно доказать, что сумеет обеспечить явку этого свидетеля в заседание. Суд первой инстанции вообще вызывал её – обеспечить присутствие не удалось.
И наконец, довод о том, что сведения в реестр досудебных расследований внесли по статье об умышленном убийстве, хотя на тот момент потерпевший ещё был жив. Формально – да, человек умер на следующий день после госпитализации. Но Верховный Суд признал это сугубо техническим моментом. Сведения внёс уполномоченный сотрудник, они касались посягательства на жизнь – и этого достаточно. На законность расследования или судебных решений данное обстоятельство никак не влияет.
Коллегия судей оставила приговор и определение апелляционного суда без изменений. Все кассационные жалобы защиты отклонили. Каждый из осуждённых проведёт за решёткой по 14 лет.
Способ совершения преступления стал решающим фактором. Когда человек берёт с собой горючую жидкость, целенаправленно идёт к потерпевшему, бьёт его, обливает легковоспламеняющимся веществом и поджигает – трудно представить, что целью было «всего лишь» причинение телесных повреждений. Умысел на умышленное убийство здесь очевиден, и никакие попытки потушить пламя или сослаться на провокацию уже не могут этого опровергнуть.
К слову, Верховный Суд – это суд права, а не факта. Он не переоценивает доказательства и не устанавливает новых обстоятельств. Всё, что касается достоверности показаний свидетелей или полноты исследования доказательств, решается на уровне первой и апелляционной инстанций. Кассация проверяет лишь правильность применения норм материального и процессуального права. Именно это Верховный Суд и сделал в деле, постановление по которому появилось 1 апреля 2026 года.
