Можно ли считать государственной изменой сам факт трудоустройства в оккупационном учреждении? Верховный Суд недавно рассмотрел дело, где этот вопрос стал ключевым, – и ответил на него однозначно. 2 апреля 2026 года коллегия судей Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда оставила без изменений приговор бывшей государственной служащей, которая после оккупации Энергодара пошла работать в паспортный стол, созданный российской властью.
Так что давайте разбираться, что именно произошло, почему защита пыталась обжаловать приговор и какие аргументы Верховного Суда оказались решающими.
С чего всё началось: Энергодар после оккупации
В марте 2022 года город Энергодар Запорожской области оказался под контролем вооружённых сил российской федерации. Как и в других оккупированных городах, захватчики начали формировать собственные административные структуры. Среди них – так называемое «управление по вопросам миграции», которое занималось, в частности, выдачей российских паспортов местным жителям.
Главная фигурантка этой истории – женщина, которая до оккупации работала главным специалистом Энергодарского отдела Управления Государственной миграционной службы Украины в Запорожской области. Должность она занимала согласно приказу от 26 октября 2021 года. До этого, с 2012 года, возглавляла Васильевский районный отдел ДМС, а потом – по семейным обстоятельствам – перевелась на должность ниже в Энергодар.
К слову, после оккупации большинство её коллег либо выехали на подконтрольную Украине территорию, либо уволились. Но сама она, по материалам дела, где-то между апрелем и августом 2022 года начала работать в незаконном паспортном центре оккупационной администрации – принимала документы на оформление российских паспортов.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Ленинский районный суд города Запорожья признал женщину виновной по части 2 статьи 111 Уголовного кодекса Украины – государственная измена, совершённая в условиях военного положения. Приговор: 15 лет лишения свободы с конфискацией всего имущества.
Ключевая формулировка – «переход на сторону врага». Именно так квалифицировали добровольное трудоустройство в оккупационном органе власти. Запорожский апелляционный суд 28 апреля 2025 года оставил приговор без изменений. После этого дело ушло в кассацию.
На чём настаивала защита
Адвокат осуждённой подала кассационную жалобу с просьбой отменить оба решения и закрыть уголовное производство из-за отсутствия состава преступления. Её аргументы можно сгруппировать в несколько блоков.
Первый – процедурный. Защита утверждала, что специальное судебное производство (in absentia, то есть в отсутствие обвиняемой) провели с нарушениями. Дескать, публикации о вызове в газете «Урядовий кур’єр» и на сайте суда не гарантируют реального уведомления человека, живущего на оккупированной территории, где доступ к украинским СМИ ограничен. И что суды не проверили, все ли возможные способы оповестить женщину о производстве были использованы.
Второй блок касался права на защиту. Адвокат настаивала: защитник, назначенный через Центр бесплатной правовой помощи, имел поручение на другое уголовное производство, а не на это. Поэтому, по её мнению, часть процессуальных документов сформировали без надлежащего представительства интересов обвиняемой.
И наконец – самое существенное. Защита отрицала наличие состава преступления как такового. Мол, нет доказательств официального назначения на должность в оккупационном органе, неизвестен характер её обязанностей, нет сведений о зарплате или издании приказов. Свидетели, по словам адвоката, давали производные показания – то есть знали об обстоятельствах с чужих слов. А сам факт пребывания на оккупированной территории без доказывания конкретных действий во вред Украине – этого недостаточно для обвинительного приговора.
Что на это ответил Верховный Суд
Коллегия судей отклонила все аргументы защиты. И вот почему.
Насчёт процедуры. Уголовный процессуальный кодекс Украины чётко регулирует специальное судебное производство. Статья 297-5 УПК Украины прямо говорит: повестки о вызове публикуются в средствах массовой информации общегосударственной сферы распространения и на официальном сайте Офиса Генерального прокурора. С момента публикации подозреваемый считается надлежаще уведомлённым.
Аналогичное правило действует для судебного разбирательства – статья 323 УПК Украины добавляет к перечню ещё и официальный сайт суда. Суд обратил внимание: Укрпочта прекратила работу на неподконтрольных территориях ещё с августа 2022 года, так что отправить повестку обычной почтой было невозможно. Все предусмотренные законом способы уведомления использовали. К тому же интересы обвиняемой в течение всего процесса представляли профессиональные адвокаты.
Верховный Суд сослался и на практику Европейского суда по правам человека. В деле «Санадер против Хорватии» ЕСПЧ отметил: судебное разбирательство без обвиняемого само по себе не противоречит Конвенции, если лицо проживает на территории, неподконтрольной органам власти, и это оправдывает невозможность обеспечить его присутствие.
Насчёт права на защиту. Тут суд разобрал ситуацию детально. Адвоката действительно назначили по поручению для другого уголовного производства. Но затем материалы в отношении этой подозреваемой выделили в отдельное производство. И закон, заметил Суд, не предусматривает, что такое выделение автоматически прекращает полномочия защитника. Перечень оснований для прекращения бесплатной правовой помощи содержится в части 1 статьи 23 Закона Украины «О бесплатной правовой помощи» – и выделения материалов там нет. Стало быть, право на защиту нарушено не было.
Насчёт доказательств. Верховный Суд напомнил: согласно статье 433 УПК Украины, он не переоценивает доказательства – это прерогатива судов первой и апелляционной инстанций. Кассация проверяет только правильность применения норм права. А суды предыдущих инстанций, как видно из материалов, оценили все доказательства в совокупности: и показания свидетелей (один из которых лично видел обвиняемую за работой в оккупированном паспортном столе), и протокол опознания, и материалы служебной проверки и дисциплинарного дела.
Кстати, по результатам той дисциплинарной проверки женщину уволили с государственной службы ещё 7 февраля 2023 года – за нарушение присяги. Приказ об увольнении опирался на пункт 4 части 1 статьи 87 Закона Украины «О государственной службе».
Что вообще считается государственной изменой
Тут важный момент, который часто вызывает дискуссии. Статья 111 Уголовного кодекса Украины определяет государственную измену как деяние, умышленно совершённое гражданином Украины во вред суверенитету, территориальной целостности, обороноспособности или государственной безопасности. Одна из форм – переход на сторону врага в условиях военного положения.
Верховный Суд в этом деле и в предыдущих решениях последовательно объясняет: добровольное занятие должности в незаконных органах власти на оккупированных территориях уже само по себе является переходом на сторону врага. И для квалификации не имеет значения, наступили ли конкретные общественно опасные последствия. Достаточно самого факта перехода и осознания того, что эти действия наносят вред Украине.
А что с мотивами? Можно ли оправдаться тем, что «не было другого выбора»? Суд обратил внимание на важное обстоятельство: женщина приезжала в Запорожье уже после оккупации – имела возможность остаться на подконтрольной территории, однако вернулась в Энергодар. Заявление на увольнение не подала. Более того – интересовалась вопросами зачисления стажа. Всё это свидетельствует об осознанном выборе, а не о принуждении.
Честно говоря, тут прослеживается довольно чёткая логика: если человек не просто остался на оккупированной территории, а добровольно включился в работу административных структур врага – это не выживание, это сотрудничество. Суд также напомнил: сам факт помощи в паспортизации граждан Украины паспортами государства-агрессора на временно оккупированных территориях может расцениваться как причинение вреда национальной безопасности.
Не точка, а запятая
Решение Верховного Суда окончательное и обжалованию не подлежит. Но коллегия судей напомнила об одной процессуальной возможности. Если осуждённая появится и докажет, что причины её отсутствия во время рассмотрения дела были уважительными, она может подать жалобу вместе с ходатайством о восстановлении срока на обжалование. И тогда суд сможет проверить, действительно ли были допущены нарушения во время специального досудебного расследования и судебного разбирательства.
Это дело – один из многих примеров того, как украинские суды последовательно формируют практику по преступлениям, совершённым в условиях оккупации. И сигнал тут довольно чёткий: даже если человек не брал в руки оружия, а «просто» сидел в паспортном столе и оформлял документы – это может быть квалифицировано как государственная измена. Потому что война идёт не только на передовой, но и в каждом кабинете, где кто-то добровольно помогает врагу строить его административную систему на украинской земле.
