Система военно-врачебных комиссий (ВВК) и мобилизации нуждается не в косметическом ремонте, а в глубокой перестройке – об этом на днях высказалась военная омбудсманка Ольга Решетилова. Она выделила три шага, которые должны изменить сам подход к призыву. И дело тут не только в бюрократических процедурах. Речь о качестве мобилизационного ресурса – то есть о том, кто именно и с каким здоровьем попадает в армию. С её слов, сейчас мы часто получаем новобранцев, которых эти комиссии попросту «не видят», и это огромная проблема.
Давайте разберёмся, что конкретно предлагает омбудсманка и почему приказ №402 называют «злосчастным». А заодно выясним, как всё это должно заработать по-новому – без иллюзий, но с пониманием юридических тонкостей.
Первый шаг: мотивированные люди вместо «протокольных»
Решетилова начала не с бумаг, а с человеческого фактора. Её мысль такова: в армии должны быть те, кто осознаёт свой конституционный долг и понимает, зачем он здесь. Это не просто красивые слова. По сути, речь идёт об обновлённом социальном договоре между государством и гражданином.
Ключевая идея – ротация. Те, кто держал оборону с первых дней, устали физически и морально. Им нужен отдых, возможность побыть с семьями, восстановиться или даже сменить сферу деятельности. И это не о «бегстве» с фронта – это элементарная справедливость.
Но как этого достичь? Омбудсманка говорит о честной коммуникации. Государство, общество, внутренний разговор без приукрашиваний. Потому что без этого любые изменения в работе этих комиссий или системы мобилизации превратятся в очередную техническую правку – на бумаге красиво, а на деле глухо.
Второй шаг: почему приказ №402 стал камнем преткновения
А вот тут начинается самое интересное с юридической точки зрения. ВВК руководствуются приказом Министерства обороны №402 – это тот самый документ, который определяет степени пригодности к военной службе. Именно он устанавливает планку здоровья для военнослужащих. И, по словам Решетиловой, эта планка сильно занижена.
Что это означает на практике? Комиссия может признать годным человека, находящегося на заместительной поддерживающей терапии. Представьте себе: препараты, которые нужно принимать постоянно, и без них состояние резко ухудшается. И такого человека отправляют в учебный центр. Неудивительно, что омбудсманка регулярно видит там людей с явными проблемами со здоровьем.
Главная беда 402-го приказа – его субъективность. Нет чётких, автоматизированных критериев. Врач смотрит, оценивает, выносит вердикт. И иногда этого вердикта просто недостаточно, чтобы увидеть реальную картину. Кого-то не заметили, кому-то списали то, чего нет.
Когда говорят о реформе ВВК, имеют в виду не просто смену бланков. Нужно комплексное решение: пересмотр медицинских критериев, цифровизация процессов, возможно, даже мультидисциплинарный подход, когда человека осматривает не один врач, а команда специалистов с доступом к его медицинской истории. Только так можно устранить ошибки, на которые указывает военная омбудсманка.
Третий шаг: мобилизация должна стать другой
Когда мы говорим о качестве мобилизационного ресурса, меняться должно не только то, кого призывают, но и то, как это происходит. Решетилова подчёркивает: если хотим видеть в армии других новобранцев, то и процесс должен быть другим. Это логично. Нельзя делать то же самое и ожидать нового результата.
Минобороны, по её словам, уже работает над этим. Деталей пока немного, но вектор понятен: больше прозрачности, меньше хаоса. Чтобы человек понимал, куда его направляют и зачем. Чтобы его навыки соотносились с потребностями армии. И это не об «удобстве», а об эффективности. Ведь если ювелира поставить рыть окопы, пользы будет мало.
К тому же, реформа самого призыва тесно связана с предыдущим пунктом. Если комиссии и дальше будут пропускать людей с серьёзными проблемами, то какой бы идеальной ни была процедура, результат останется тем же: учебные центры, переполненные теми, кто не может выполнять боевые задачи.
Почему это касается каждого
Тут важный момент. Большинство из нас привыкло думать о военно-врачебных комиссиях как о чём-то далёком – пока не приходит повестка. Но от качества работы этих комиссий зависит не только боеспособность армии, но и жизнь конкретных людей. Неправильное решение комиссии – это потенциальная трагедия. Для самого военного, для его сослуживцев, для командира, который рассчитывал на здорового бойца.
Реформа военно-врачебных комиссий – это не прихоть омбудсманки. Это попытка навести порядок там, где субъективизм часто побеждает медицину. И когда мы говорим о правках к приказу №402, речь идёт о жизни и здоровье. Ведь признайтесь честно: какова цена победы, если полроты не может выполнить задачу из-за обострения хронических болезней, о которых все знали, кроме комиссии?
На самом деле все три шага, озвученные Решетиловой, работают только в комплексе. Мотивация без качественного отбора – это лотерея. Реформа призыва без реформы самих комиссий – это ремонт крыши в доме, где протекает фундамент. А справедливая ротация без чёткой коммуникации превращается в почву для слухов и демотивации.
Пока Министерство обороны думает над тем, как реформировать систему мобилизации, военная омбудсманка фактически сформулировала дорожную карту. Чёткую, без лишних абстракций. И если хотя бы часть этих предложений воплотят в жизнь, мы действительно сможем говорить о другом качестве армии – не на бумаге, а в реальности. Там, где учебный центр не напоминает больничную палату, а призыв не вызывает чувства безысходности.
