Коллаборационная деятельность – это не только физическая помощь врагу с оружием в руках. Информация тоже может быть оружием, и Верховный Суд Украины недавно в очередной раз это подтвердил. Речь идёт о деле № 202/14884/23, где женщина через мессенджер Telegram передавала российскому военному данные о расположении подразделений ВСУ. Её адвокат настаивал: это лишь несанкционированное распространение информации – ч. 2 ст. 114-2 Уголовного кодекса Украины. Но суд посмотрел на ситуацию иначе.
Давайте разберёмся, почему.
Что случилось в Новогродовке
В феврале 2023 года жительница Новогродовки Донецкой области несколько раз отправляла сообщения абоненту с ником в Telegram. Адресат оказался военнослужащим российской федерации. Через этот, казалось бы, обычный мессенджер она сообщала, где именно в городе находятся украинские военные.
16 февраля в 18:33 она написала о расположении ВСУ на территории городского профессионально-технического училища, а в 18:55 – центральной городской больницы. На следующий день, 17 февраля в 14:38, добавила ещё и полицейский участок. А 20 февраля в 20:44 раскрыла позиции возле бывшего завода и общежития рядом с ним.
То есть это не был один случайный звонок или сообщение. Система. Человек знал, кому пишет, и понимал, какую именно информацию передаёт.
Суд первой инстанции – Индустриальный районный суд города Днепропетровска – квалифицировал эти действия по ч. 7 ст. 111-1 Уголовного кодекса Украины. Это коллаборационная деятельность в форме помощи врагу в ведении боевых действий против Вооружённых Сил Украины. Приговор: 13 лет лишения свободы, 15 лет запрета занимать должности в органах власти и местного самоуправления, конфискация имущества. Апелляция оставила приговор без изменений.
В чём суть спора
Защитник осуждённой подал кассационную жалобу. Его главный аргумент: деяние нужно переквалифицировать с ч. 7 ст. 111-1 на ч. 2 ст. 114-2 Уголовного кодекса Украины. Логика такая: женщина просто распространяла информацию о перемещении и расположении ВСУ – и это, мол, хоть и незаконно, но совсем другой состав преступления. Не коллаборационная деятельность, а несанкционированное распространение данных.
И здесь кроется принципиальная юридическая разница.
Часть 2 статьи 114-2 УК Украины наказывает за несанкционированное распространение в условиях военного положения информации о перемещении, движении или расположении ВСУ – при возможности их идентификации на местности. Проще говоря: слил в сеть фото блокпоста, написал в соцсетях о колонне техники, которую видел из окна, – получи ответственность по этой статье.
А вот ч. 7 ст. 111-1 Уголовного кодекса Украины – совсем другой уровень. Здесь речь идёт о добровольном сотрудничестве с врагом, оказании ему помощи в ведении боевых действий против Украины. И эта помощь может быть разной: от физического участия до информационной поддержки.
Ключевое слово – «помощь». Не бездумный репост или эмоциональный пост. А осознанная, целенаправленная передача сведений, представляющих военный интерес для государства-агрессора.
Что сказал Верховный Суд
Коллегия судей Второй судебной палаты Кассационного уголовного суда Верховного Суда рассмотрела дело 2 апреля 2026 года. И ответ был однозначным: переквалификации не будет.
Суд установил несколько важных моментов, которые принципиально отличают это дело от «простого» распространения информации.
Первое. Женщина общалась напрямую с военнослужащим рф. Она знала, кому передаёт данные. Это не был пост в публичном канале или чате – это была адресная переписка с представителем государства-агрессора.
Второе. Она делала это неоднократно и осознанно. Следственный эксперимент, проведённый 7 марта 2023 года с участием защитника, показал: осуждённая чётко воспроизвела обстоятельства передачи информации. То есть она помнила, что делала, и понимала суть своих действий.
Третье. Информация имела военное значение. Это не абстрактные новости или сплетни. Конкретные локации подразделений ВСУ, которые враг мог использовать для планирования атак.
Четвёртое. Доказательная база оказалась солидной: протоколы негласных следственных действий, результаты экспертизы компьютерной техники и программных продуктов (заключение № 186 от 17 мая 2023 года), данные снятия информации с электронных информационных систем, осмотры, обыск.
Коллегия судей прямо указала: помощь в ведении боевых действий охватывает действия не только физического, но и информационного характера. Передача врагу военно значимых сведений – это тоже помощь. К тому же виновное лицо не может не осознавать, что такие действия нанесут ущерб подразделениям ВСУ, защищающим независимость, суверенитет и территориальную целостность Украины.
А как же аргументы защиты
Адвокат утверждал, что производство было неполным, доказательства не получили надлежащей оценки, а приговор не соответствует ст. 370 Уголовного процессуального кодекса Украины. Также настаивал на чрезмерно суровом наказании.
Но есть нюанс. Кассационный суд, согласно ст. 433 УПК, не переоценивает доказательства. Он проверяет правильность применения норм права. И в этом деле суды предыдущих инстанций исследовали все материалы, допросили свидетелей, изучили экспертизы. Никаких существенных нарушений, которые повлекли бы изменение приговора, Верховный Суд не обнаружил.
Сама осуждённая вину не признала. Говорила, что не помнит переписки, что её аккаунт взломали. Но при этом не отрицала знакомства с российским военным в соцсети «Одноклассники» и того, что сообщала ему об украинских военных в больнице, где работала. Такие противоречивые показания суд оценил критически. И, честно говоря, имел на то основания.
При чём здесь позиция объединённой палаты
В постановлении Верховный Суд сослался на решение объединённой палаты Кассационного уголовного суда от 1 декабря 2025 года по делу № 638/18926/23. Там уже разъяснялось значение формы коллаборационизма для юридической оценки деяний по ст. 111-1 УК Украины. И эта позиция однозначна: коллаборационная деятельность может проявляться по-разному, в том числе через предоставление информации врагу.
Поэтому когда адвокат говорит: «Это не коллаборационизм, это просто распространение данных», – он игнорирует ключевую деталь. А именно: кому эти данные передавались и с какой целью. Если вы целенаправленно отправляете военную информацию представителю государства-агрессора – это уже не «просто распространение». Это сотрудничество.
К слову, суд апелляционной инстанции тоже проверял все эти доводы. В состязательной процедуре, с соблюдением положений главы 31 раздела V Уголовного процессуального кодекса Украины. И пришёл к тому же выводу: аргументы защиты несостоятельны.
Что с наказанием
13 лет лишения свободы – это не максимум по ч. 7 ст. 111-1 Уголовного кодекса Украины. Суд учёл личность осуждённой: ранее не судима, не состоит на специальных учётах, посредственно характеризуется по месту жительства. Обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание, не нашли. Поэтому избрали наказание ниже максимального предела санкции.
Кроме того, дополнительное наказание – 15 лет запрета занимать должности в органах государственной власти и местного самоуправления – тоже является законным и обоснованным в этой категории дел. Коллегия судей подчеркнула: применённое ограничение прав и свобод является справедливым, необходимым для исправления осуждённой и предупреждения новых преступлений.
Тут важный момент: при назначении наказания суд руководствовался статьями 50 и 65 УК Украины, а тяжесть преступления определял по классификации ст. 12 того же Кодекса – особо тяжкое.
А что с обменом
Тут интересный поворот. Пока шло кассационное рассмотрение, Широковский районный суд Днепропетровской области определением от 21 мая 2025 года освободил осуждённую от отбывания наказания. Основание – ст. 84-1 УК Украины и решение Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными о передаче её для обмена.
Это означает, что даже после освобождения от наказания через обмен юридическая оценка деяния не меняется. Приговор остаётся в силе. Судимость – тоже. И именно этот момент важно понимать: обмен не «стирает» состав преступления, не реабилитирует лицо. Он лишь прекращает отбывание наказания.
Сама же коллаборационная деятельность по ч. 7 ст. 111-1 УК Украины остаётся тем, чем она и была установлена судом: добровольной помощью врагу, выраженной в передаче сведений военного характера. И постановление Верховного Суда от 2 апреля 2026 года – окончательное, обжалованию не подлежит.
Практический урок из этой истории простой, хоть и горький: информация во время войны – не абстракция. Это ресурс, который может стоить жизней. И когда вы осознанно передаёте этот ресурс врагу, закон квалифицирует это не как неосторожность или легкомыслие, а как коллаборационную деятельность. Со всеми вытекающими последствиями.
