Недопустимые доказательства в уголовном производстве – это, пожалуй, одна из самых горячих тем среди адвокатов-криминалистов. Каждый защитник мечтает «развалить» дело, доказав, что ключевые улики собраны с нарушением закона. Но всегда ли это срабатывает? Майское постановление Верховного Суда по делу №450/1952/18 даёт весьма показательный ответ.
Представьте себе: двое мужчин получили 10 и 9 лет лишения свободы за серию разбойных нападений. Схема была простой и дерзкой – через объявления в интернете они находили людей, занимавшихся обменом валют, назначали встречи в сёлах Жовковского района Львовщины, а когда те приезжали – угрожали предметами, похожими на пистолеты, и забирали деньги. За три эпизода в 2017–2018 годах потерпевшие потеряли почти 700 тысяч гривен.
Но сейчас не о самих преступлениях. Сейчас о том, как сторона защиты пыталась обжаловать приговор, поставив под сомнение едва ли не каждое доказательство.
Что оспаривали защитники
Кассационные жалобы адвокатов содержали целый перечень аргументов. И список этот, честно говоря, впечатляет. Протокол осмотра места происшествия – недопустим, потому что там фактически провели обыск задержанных без защитника. Протоколы задержания – недопустимы, потому что не было видеофиксации. Деньги как вещественные доказательства – не открывались защите. Аудиозаписи разговоров потерпевшего с осуждёнными – получены без разрешения суда. Обыск квартиры – незаконный, обыск автомобиля – без постановления следственного судьи. И так далее.
Короче говоря, адвокаты применили классическую стратегию: если выбить из-под обвинения достаточное количество доказательств, вся конструкция должна рухнуть. Но Верховный Суд с этим не согласился. И вот почему.
Осмотр места происшествия или личный обыск?
Первый и, пожалуй, самый интересный аргумент защиты касался протокола осмотра места происшествия от 5 января 2018 года. Адвокаты утверждали: под видом осмотра полицейские фактически обыскали задержанных, а это уже совсем другое следственное действие с иными требованиями – в частности, должен был присутствовать защитник.
Апелляционный суд, а следом и кассация, разобрали эту ситуацию по полочкам. В 12:05 того дня в Единый реестр досудебных расследований внесли сведения о разбойном нападении. Сразу после этого – с 12:05 до 12:35 – провели осмотр участка местности, где как раз и задержали подозреваемых. В протоколе чётко указано: никаких вещей при осмотре не изымали. Личный обыск провели позже, уже во время оформления задержания, с понятыми и защитниками. Так что подмены следственных действий не произошло.
Следственное действие проводилось со специалистом, двумя понятыми, а задержанным разъяснили их права по статье 42 Уголовного процессуального кодекса Украины. Протокол подписали все участники без единого замечания.
Обязательна ли видеофиксация задержания
Ещё один аргумент – мол, личный обыск при задержании проводили без видеозаписи, а в протоколах не указали серии и номера изъятых купюр.
Тут важный момент: Уголовный процессуальный кодекс Украины не требует обязательной видеофиксации процедуры задержания по статье 208 УПК. Верховный Суд уже не раз это подтверждал – например, по делам №337/2104/22 и №208/2509/22. Что касается серий купюр – в протоколах задержания были подробно зафиксированы суммы, изъятые у каждого: 140 244,70 грн у одного и 150 166 грн у другого. А полное описание купюр с сериями и номерами появилось позже, в протоколе осмотра вещественных доказательств от 11 января 2018 года.
Личный обыск обоих задержанных проводился в присутствии защитников и понятых. Никаких замечаний от участников не поступало.
Деньги, которых больше нет
С вещественными доказательствами – деньгами – ситуация сложилась несколько необычная. После изъятия их передали на ответственное хранение потерпевшему. А тот, оказавшись в трудном материальном положении, их просто потратил. Из-за этого суд первой инстанции физически не мог исследовать купюры в заседании.
Но означает ли это автоматическую недопустимость доказательства? Верховный Суд ответил: нет. В деле был протокол осмотра денег с фототаблицей, где зафиксированы копии всех купюр с сериями и номерами. Был ответ Национального банка Украины, который подтверждал: эти банкноты являются платёжными и находятся в обращении. И главное – сторона защиты не объяснила, что именно мог бы изменить непосредственный осмотр купюр в суде. Какие новые обстоятельства это открыло бы? Никаких.
Кроме того, на стадии досудебного расследования защита имела полный доступ к материалам дела и могла осмотреть эти деньги, но не воспользовалась таким правом. Об этом свидетельствуют подписи обвиняемых и их защитников в протоколах о предоставлении доступа.
Аудиозаписи потерпевшего – вмешательство в частную жизнь или нет?
Отдельного внимания заслуживает история с аудиозаписями. Потерпевший установил на собственный телефон программу автоматической записи разговоров. После того как на него напали, он передал эти записи следствию. Экспертиза подтвердила: голоса принадлежат обвиняемым.
Защита настаивала: это вмешательство в частную жизнь без разрешения суда, значит, записи – недопустимые доказательства.
Верховный Суд и здесь расставил точки над «i». Ключевой нюанс: потерпевший записывал собственные разговоры, а не прослушивал телефоны осуждённых. Он не использовал специальную аппаратуру для снятия информации с телекоммуникационных сетей. Это принципиально иная ситуация, чем негласные следственные розыскные действия.
Суд также сослался на практику Европейского суда по правам человека: право на частную жизнь не является абсолютным. Когда общественный интерес в раскрытии особо тяжкого преступления перевешивает индивидуальный – вмешательство оправдано. Похожую позицию Верховный Суд уже высказывал, скажем, по делу №758/1780/17.
Обыск автомобиля без разрешения суда
Адвокаты утверждали, что обыск «Фольксваген Гольф» провели без постановления следственного судьи. Формально так и было – но лишь на момент самого обыска. Дело в том, что статья 233 Уголовного процессуального кодекса Украины разрешает безотлагательное проникновение в жилище или иное владение лица, если речь идёт о непосредственном преследовании подозреваемых. Именно это и произошло: обыск проводили сразу после задержания, чтобы сохранить следы преступления.
А уже на следующий день, 6 января 2018 года, следователь получил постановление Пустомытовского районного суда, которое легализовало проведённый обыск. То есть процедура, предусмотренная частью третьей статьи 233 УПК, была полностью соблюдена.
Образцы голоса без постановления суда
Любопытный момент и с образцами голоса для экспертизы. Защита говорила: их получили незаконно, без постановления о временном доступе. Но образцы взяли с технической записи судебного заседания, где обвиняемым избирали меру пресечения. Суд предоставил их по обычному запросу следователя в порядке статьи 93 УПК Украины – никакого специального разрешения для этого не требуется.
Кроме того, адвокаты настаивали, что экспертам не предоставили оригинал аудиозаписи. Однако статья 7 Закона Украины «Об электронных документах и электронном документообороте» чётко определяет: если информация хранится на нескольких электронных носителях, каждый из экземпляров считается оригиналом. Никакой жёсткой привязки к конкретному носителю электронный документ не имеет.
Что из этого следует
Всё это дело – хорошая иллюстрация того, как работает оценка недопустимых доказательств в уголовном производстве на практике. Суд смотрит не на каждое доказательство по отдельности, выискивая формальные огрехи, а на всю совокупность. Показания трёх потерпевших, свидетелей-очевидцев, сотрудников полиции, протоколы негласных следственных розыскных действий, заключения экспертиз – всё это сложилось в единую, непротиворечивую картину.
Ещё один момент: недостаточно просто заявить о недопустимости. Нужно доказать, что нарушение было существенным и реально повлияло на результат. Верховный Суд последовательно напоминает об этом, в частности по делам №125/2592/18 и №236/4268/18. Сторона, которая ссылается на процессуальные нарушения, должна не только указать на них, но и обосновать, как именно эти нарушения отразились или могли отразиться на итоговом решении суда.
Когда суд первой инстанции тщательно исследовал все доказательства, а апелляция проверила каждый довод жалобы и привела содержательный ответ – кассация не имеет оснований для отмены решений. Именно так и произошло в деле №450/1952/18: приговор оставили без изменения, а осуждённые продолжат отбывать назначенное наказание.
