Валерий Залужный, посол Украины в Великобритании и бывший главнокомандующий ВСУ, говорит открыто: на Западе все активнее ищут новую модель безопасности. Потому что старые альянсы уже не выглядят такими надежными, как несколько лет назад.
Заявление прозвучало по итогам симпозиума в Лондоне, посвященного будущему западных союзов, укреплению оборонной промышленности, космической конкуренции и финансированию собственной безопасности. Сам перечень тем показателен. Здесь и оружие, и деньги, и космос – то есть все то, что до недавнего времени казалось незыблемым.
Почему это касается не только дипломатов
Каждая такая реплика – это сигнал. Причем не только для аналитиков, которые пишут отчеты для правительственных кабинетов. Она важна для каждого, кто хочет понимать, на какие договоренности можно положиться, а на какие – нет.
«На Западе все активнее шукають нову модель безпеки в мире, где старые альянсы уже не выглядят такими надежными, как еще несколько лет назад. Сегодня об этом говорят уже на многих международных мероприятиях разных уровней, сигналы из Украины наконец начинают слышать и понимать», – отметил Залужный.
В этой цитате две части, и важны они по-разному. Первая фиксирует проблему: доверие к старым союзам падает. Вторая намекает на смену статуса Украины – из просителя, который ждет в коридоре, в собеседника, чье мнение учитывают.
Кто такой Валерий Залужный и почему его слышат
Залужный возглавлял Вооруженные силы Украины с 2021 года, а в 2024-м стал послом в Лондоне. Должность не слишком публичная, зато дает прямой доступ к британским политикам и военным. А Британия для Киева – один из немногих партнеров, который еще до большой войны говорил об оружии, а не только об обеспокоенности.
Его слова часто читают как политическую заявку. Но даже если отбросить политику и оставить сухой смысл, вывод не изменится. Архитектура безопасности, выстроенная после 1945 года, переживает самый глубокий кризис за все время своего существования.
Что на самом деле обещает бумага
Тут стоит разобраться в юридической кухне. Потому что «гарантии безопасности» – словосочетание красивое, а вот смысл в него каждый раз вкладывают разный.
- Будапештский меморандум 1994 года. Украина отдала ядерное оружие в обмен на заверения уважать границы и не применять силу. Подписали его Украина, Россия, Великобритания и США. Юридически это меморандум, а не договор, то есть политическое обязательство без механизма принуждения. Именно поэтому его игнорирование не повлекло никакой автоматической реакции.
- Статья 5 Вашингтонского договора 1949 года. Нападение на одного члена НАТО считается нападением на всех. Однако текст статьи не обязывает союзника воевать, он обязывает принять «такие меры, какие сочтет необходимым». Разница между «войска на границе» и «решительное осуждение» прячется именно здесь.
- Статья 42.7 Лиссабонского договора. Это европейский аналог: Евросоюз обещает помощь стране-члену, подвергшейся вооруженному нападению. Задействовали его один раз – после терактов в Париже в 2015 году. И снова конкретные формы помощи каждая страна выбирает сама.
- Статья 51 Устава ООН. Каждая страна имеет право на индивидуальную и коллективную самооборону. Звучит мощно, но работает лишь до тех пор, пока Совет Безопасности не заблокирует решение вето.
Отдельная история – членство в НАТО. В 2008 году на саммите в Бухаресте Украине и Грузии пообещали, что когда-нибудь они станут членами альянса. Формулировку про План действий по членству так и не согласовали. Прошло больше пятнадцати лет, обещание осталось обещанием, а безопаснее от него никому не стало.
Кстати, есть еще один нюанс, который часто выпадает из внимания. Гарантии безопасности и членство в альянсе – не одно и то же. Членство дает голос в общих органах, участие в планировании, доступ к разведке. Гарантии – это набор обещаний, которые каждая сторона выполняет в удобном для себя темпе.
Новую модель безопасности собирают по частям
Поскольку большой договор, похоже, никто подписывать не готов, Запад пошел другим путем – двусторонними соглашениями. Началось все с декларации G7, принятой в Вильнюсе летом 2023 года. Дальше Украина подписала десятки документов с отдельными странами: Британией, Германией, Францией, США и другими.
Юридическая природа этих соглашений разная. Где-то это полноценные международные договоры, прошедшие ратификацию в парламентах. Где-то – политические рамки, которые живут ровно столько, сколько длится добрая воля подписавшего их правительства. Общее одно: автоматического вступления в войну за союзника они не предусматривают.
Не добавляют спокойствия и сроки. Многие договоренности рассчитаны на десять лет. А это значит очередной пересмотр, очередные торги и очередную неопределенность.
Космос, дроны и деньги
Не случайно на лондонском симпозиуме вспомнили космос. Оборонная промышленность давно вышла за пределы заводов, где собирают танки. Спутники, связь, наведение, разведка – все это театр военных действий, и каждая серьезная страна хочет иметь там свои глаза.
Дроны вообще изменили правила игры. Дешевый аппарат за несколько сотен долларов способен уничтожить технику стоимостью в миллионы. И это уже вопрос не престижа, а выживания на поле боя.
Деньги – вторая часть уравнения. Содержать армию, флот и космическую программу недешево, а избиратели не в восторге, когда расходы на оборону съедают социальные программы. Отсюда и разговоры о том, что Европа должна наконец платить за собственную безопасность, а не надеяться на Вашингтон.
Еще один момент – производственные мощности. Запасы, накопленные за десятилетия покоя, исчерпываются быстрее, чем их успевают пополнять. И это уже не про большую стратегию, а про графики поставок и очереди на заводах.
Как это касается Украины
Киеву важно, чтобы новая модель безопасности учитывала конкретные риски, а не рисовала универсальный зонт для всех. Любая договоренность без механизма реакции на нарушение превращается в очередную бумагу в ящике.
Практических вопросов здесь немало.
- Кто принимает решение о помощи: парламент, правительство или командование?
- В течение какого времени после нападения эта помощь поступает?
- Есть ли автоматические триггеры, или все зависит от политической воли конкретного момента?
- Что произойдет, если союзник просто решит выйти из соглашения?
Ответы на них и определяют, чего на самом деле стоят обещания.
Пока что сигнал из Лондона звучит так: эти разговоры – не временная мода, а реакция на реальность. Страны привыкают рассчитывать на себя и на нескольких проверенных партнеров вместо общего зонта. Для Украины отсюда следует простая вещь: самый сильный аргумент за любым столом переговоров – собственная армия, собственное производство и способность держать удар. Все остальное – производные от этого.