Представьте ситуацию: ликвидатор в деле о банкротстве подаёт иск об оспаривании имущественных действий должника, выигрывает в двух инстанциях, а затем Верховный Суд всё отменяет. Не потому, что не было нарушений. А потому, что выбрали неэффективный способ защиты – признали сделку недействительной, но не попросили вернуть деньги.
Именно так случилось в деле № 911/666/24 (911/340/25), которое Верховный Суд рассмотрел 17 марта 2026 года. Давайте разберём эту историю подробно – она пригодится всем, кто сталкивается с банкротством: и арбитражным управляющим, и кредиторам, и должникам.
Что произошло: компания-банкрот и займы учредителю
ООО «Фаворит Агро 2021» признали банкротом в октябре 2024 года. Чуть раньше, в апреле того же года, Хозяйственный суд Киевской области открыл производство по делу о банкротстве по заявлению одного из кредиторов – ООО «Укравит Сайенс Парк». Ликвидатором назначили арбитражного управляющего Данилова А. И.
Анализируя финансовые операции должника, ликвидатор обнаружил тревожную картину. В течение 2021–2023 годов компания перечислила своему единственному учредителю и руководителю внушительную сумму – 9 200 150 гривен. Часть этих денег (7 805 900 грн) оформили как займы – возвратную финансовую помощь. Речь шла о договоре № 002-ПДФ от 01.03.2021, договоре № 1/АВ от 03.03.2021 и других переводах без указания договора.
Возникает логичный вопрос: зачем компании, у которой уже тогда были серьёзные проблемы с платёжеспособностью, раздавать деньги в долг собственному руководителю? Ликвидатор решил, что это не что иное, как вывод активов в ущерб кредиторам. И подал иск.
Требование сформулировали так: признать недействительной сделку по выдаче Должником в заём Ответчику средств на сумму 7 805 900 гривен. То есть речь шла именно об оспаривании имущественных действий – механизме, предусмотренном статьёй 42 Кодекса Украины по процедурам банкротства (КУзПБ).
Почему эти операции вызвали подозрения
Тут важно понимать контекст. Дело о банкротстве открыли 15 апреля 2024 года. Значит, «подозрительный период» – это три года до этой даты, то есть с 15 апреля 2021 года. Как раз в этот промежуток времени и происходило большинство спорных переводов.
Что ещё хуже – на момент этих операций сумма требований кредиторов к Должнику уже превышала стоимость его активов. Вот несколько цифр из финансовой отчётности. По результатам 2021 года кредиторские обязательства составили 6 693,30 тыс. грн, тогда как активы – лишь 4 317,50 тыс. грн. Превышение – почти на 2,4 миллиона. В 2022 году разрыв увеличился до 6,67 млн грн, а в 2023-м – вообще до 11,68 млн грн.
И в это же время компания продолжает одалживать деньги своему директору. Согласитесь, выглядит по меньшей мере странно.
Добавьте сюда тот факт, что Ответчик – заинтересованное лицо по отношению к Должнику (единственный учредитель, руководитель и конечный бенефициарный собственник). По правилам статьи 42 КУзПБ это отдельное основание для признания сделок недействительными.
Кстати, суды установили, что на протяжении всего подозрительного периода встречные имущественные действия со стороны Ответчика отсутствовали. Никаких доказательств возврата займов он не предоставил.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Хозяйственный суд Киевской области иск удовлетворил частично. Признал недействительными сделки по выдаче займов на сумму 7 796 000 гривен, совершённые в период с 15 апреля 2021 года по 2 марта 2023 года. Северный апелляционный хозяйственный суд это решение оставил без изменений.
Ключевые аргументы судов сводились к следующему. Деньги выдавались безвозмездно, без встречных имущественных действий со стороны Ответчика. Доказательств возврата займов никто не представил. Попытка Ответчика «закрыть» часть задолженности через передачу сеялки John Deere и глубокорыхлителя АЙОН оказалась фикцией – регистрационные органы не подтвердили существование такой техники.
Словом, всё выглядело так, что деньги вывели, а возвращать никто ничего не собирался. Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но не тут-то было.
Почему Верховный Суд сказал «нет»
И вот здесь – неожиданный поворот. Верховный Суд в составе коллегии судей Кассационного хозяйственного суда отменил оба решения и полностью отказал в иске.
Причина не в том, что нарушений не было. И не в том, что Суд признал эти займы законными. Причина сугубо процессуальная: ликвидатор избрал неэффективный способ защиты.
Давайте разберём этот момент, потому что он – сердцевина всего постановления.
Статья 42 КУзПБ действительно позволяет признавать недействительными сделки должника, совершённые в ущерб кредиторам. Но часть третья этой же статьи предусматривает: если сделку признали недействительной, другая сторона обязана вернуть должнику имущество или возместить его стоимость деньгами по рыночным ценам. И это не просто декларация – это цель всего института оспаривания имущественных действий должника.
То есть сам по себе факт признания сделки недействительной – лишь половина дела. Настоящая цель – реальное наполнение ликвидационной массы, чтобы кредиторы получили свои деньги. Если вы просите суд признать договор займа недействительным, но не просите взыскать с ответчика полученные им средства – толку от такого решения немного. Оно будет сугубо декларативным.
Коллегия судей сослалась на устоявшуюся практику Большой Палаты Верховного Суда. Ещё в постановлении от 1 марта 2023 года по делу № 522/22473/15-ц разъяснили: если во исполнение спорной сделки уже уплачены деньги, то требование о признании её недействительной должно сочетаться с требованием о взыскании этих денег. Так же и объединённая палата Кассационного хозяйственного суда в постановлении от 26 мая 2023 года (дело № 905/77/21) подчеркнула: отдельное требование о признании исполненного договора недействительным, без требования о применении последствий недействительности, – неэффективный способ защиты.
Простой жизненный пример
Представьте, что сосед взял у вас в долг 100 тысяч гривен и не отдаёт. Вы идёте в суд и просите признать договор займа недействительным. Суд соглашается: да, договор недействителен. Но деньги вам от этого не возвращаются. Чтобы их получить, нужно было отдельно просить о применении последствий недействительности – то есть о взыскании долга. Без этого решение суда – лишь красивая бумажка.
То же самое и в банкротстве. Арбитражный управляющий, обращаясь с иском об оспаривании имущественных действий должника, должен думать на шаг вперёд: что даст компании-банкроту признание сделки недействительной? Если ничего, кроме констатации факта нарушения, – значит, способ защиты выбран неправильно.
Тут важный момент: оспаривание имущественных действий – это не абстрактное состязание в юридической логике. Это инструмент с конкретной целью: вернуть активы в ликвидационную массу.
Что теперь делать ликвидатору
Верховный Суд отдельно подчеркнул: отказ в иске из-за неэффективного способа защиты не означает, что суд признал спорные сделки законными. Это означает лишь одно: истец вправе обратиться в суд повторно, но уже с надлежаще сформулированными требованиями.
Иными словами, ликвидатор может подать новый иск, где будет не только требование об оспаривании имущественных действий, но и требование о взыскании с Ответчика 7,8 млн гривен в пользу банкрота. В таком случае, если суд снова установит нарушения, деньги реально вернутся в ликвидационную массу.
Кроме того, Суд обратил внимание на финансовый аспект проблемы. Часто ликвидаторы избегают заявлять требования о взыскании средств из-за высокого судебного сбора. Но закон предусматривает механизмы отсрочки, рассрочки или уменьшения судебного сбора – об этом прямо говорит статья 8 Закона Украины «О судебном сборе». Так что финансовый барьер не оправдывает выбор неэффективного способа защиты.
Коллегия судей также заметила, что в этом же деле о банкротстве «Фаворит Агро 2021» похожая ситуация уже случалась. В постановлениях от 29 января 2026 года (дела № 911/666/24(911/335/25) и № 911/666/24(911/341/25)) Верховный Суд уже указывал ликвидатору на ту же ошибку: недостаточно просто признать сделку недействительной, нужно требовать возврата активов. Похоже, урок не был усвоен вовремя.
И ещё один момент. Суды первой и апелляционной инстанций довольно тщательно исследовали обстоятельства дела: проанализировали банковские выписки, финансовую отчётность, выявили отсутствие встречного исполнения. Но все эти усилия пошли насмарку из-за одной-единственной процессуальной ошибки – неправильно сформулированных исковых требований.
Должник потерял время, кредиторы – возможность более быстрого удовлетворения требований, а ликвидатор – судебный сбор за апелляционное и кассационное обжалование. Его, кстати, взыскали с компании-банкрота в пользу Ответчика – более 16 тысяч гривен.
Это дело – напоминание о том, что в производствах о банкротстве форма имеет не меньшее значение, чем содержание. Можно быть абсолютно правым по существу, но проиграть из-за того, что попросил у суда не то, что нужно.
