Переговоры с Россией уже до весны – такой сценарий озвучил военный эксперт, полковник запаса Олег Жданов. Если возникнут серьезные проблемы с финансированием и поставками западного оружия, Киев может оказаться за столом переговоров раньше, чем хотелось бы. И тогда в повестке окажется не только линия фронта, но и вопрос, который в праве считается одним из самых чувствительных – территория.
Почему об этом стоит говорить сейчас, а не когда-нибудь потом? Потому что любой разговор о территориях имеет юридическую цену. За ней стоят границы, реестры, документы, имущество и права миллионов людей. Давайте разберемся, что тут к чему и какие нормы включаются, когда звучит слово уступки.
Что именно сказал эксперт
Жданов описывает конкретный сценарий. Задержки с ресурсами для Сил обороны могут привести к дальнейшему ухудшению ситуации на фронте. Дополнительным фактором риска он называет нестабильность внутри Украины. То есть речь не об одной причине, а о совпадении двух: усталость партнеров и внутреннее напряжение.
Логика здесь простая, если разложить ее по полочкам. Меньше оружия – слабее позиции на поле боя. Слабее позиции – сильнее давление во время переговоров. Сильнее давление – соблазн договориться о чем-то быстро. А вот что именно может оказаться в такой быстрой договоренности, вопрос открытый.
По оценке эксперта, Россия потенциально способна получить контроль над всей Донецкой областью не только военным путем, но и через политические договоренности. Вот тут и начинается правовая часть, которую стоит разобрать отдельно.
Можно ли отдать территорию по договоренности
Здесь важен момент, который часто выпадает из новостных заголовков. Вопрос об изменении территории Украины решается исключительно всеукраинским референдумом. Это прямая норма статьи 73 Конституции Украины. Не указ президента, не постановление парламента, не подпись министра под совместным заявлением.
Рядом работают еще несколько норм. Статья 2 Основного Закона говорит, что суверенитет Украины распространяется на всю ее территорию, а территория в пределах существующей границы является целостной и неприкосновенной. Статья 17 называет защиту суверенитета и территориальной целостности важнейшей функцией государства. Статья 156 добавляет, что изменение территории возможно только через референдум и по особой процедуре.
Что это дает на практике? Любой документ, подписанный от имени Украины, который передает часть территории без референдума, будет иметь серьезный правовой порок. Юристы называют это неконституционностью. А неконституционный акт не создает обязательств для государства – по крайней мере в пределах его собственного правопорядка.
К слову, оккупация сама по себе суверенитета не передает. Международное право рассматривает аннексию чужой территории как ничтожную: она не создает правовых последствий для государства, которое лишили части земли. Так что ссылаться на свершившийся факт юридически нет оснований.
Международное право: границы не меняют силой или торгом
Международный уровень добавляет свои правила. Устав ООН в пункте 4 статьи 2 запрещает применение силы против территориальной целостности другого государства. Заключительный акт СБСЕ 1975 года закрепил принцип нерушимости границ. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 68/262 от 27 марта 2014 года подтвердила территориальную целостность Украины в международно признанных границах.
Эти документы не всегда имеют прямой механизм принуждения. И это честный момент, который стоит признать. Но они формируют правовое поле: договоренность, достигнутая под давлением с нарушением этих принципов, не становится автоматически законной. Ее можно признать политическим фактом, но не правовым основанием.
Урок Будапешта и Минска
В 1994 году Украина отказалась от ядерного оружия в обмен на заверения о безопасности и нерушимости границ. Документ получил название Будапештского меморандума. Формально это не договор с гарантиями военной помощи, а политические заверения. Когда в 2014 году границы начали меняться, эти заверения не сработали как механизм защиты.
Еще один пример – Минские договоренности 2014 и 2015 годов. Они должны были остановить огонь и открыть путь к политическому урегулированию. Вместо этого превратились в замороженный конфликт, который позже взорвался полномасштабной войной. Отсюда и осторожность, с которой стоит относиться к любым будущим бумагам: текст без действенных механизмов исполнения мало чего стоит.
Внутренняя нестабильность как отдельный риск
Нестабильность внутри страны, о которой упоминает Жданов, – не абстракция. Когда общество устало, а политическая жизнь лихорадит, внешнее давление ложится на более слабую почву. Даже сильная правовая позиция выглядит менее убедительно, если дома нет согласия по базовым вещам. Именно поэтому переговоры с Россией не стоит воспринимать как сугубо внешнюю тему.
Есть и еще одна норма, которую полезно держать в голове. Статья 9 Конституции делает действующие международные договоры частью национального законодательства. То есть обязательства, которые Украина берет на себя вовне, работают и внутри страны. Но работает и обратное правило: внутренний правопорядок определяет, что государство вообще имеет право подписать.
Что это значит для человека в Донецке или Краматорске
Для человека, который живет в Донецкой области, все эти тонкости – не теория. Если территория меняет подчинение, меняется все: реестры, документы, выплаты, школы, больницы. Имущество, купленное по украинскому праву, вдруг оказывается в другой правовой системе. Именно поэтому разговор о политическом решении всегда является разговором о конкретных людях и их правах.
Практическая сторона вопроса выглядит так:
- кто подписывает документ и на каком основании;
- есть ли в нем механизм исполнения, а не только декларация;
- предусмотрены ли гарантии безопасности и как они работают;
- прошел ли текст процедуру, которой требует Конституция.
Если хотя бы один пункт из этого списка пуст, договоренность держится на слове. А слово, как показывает опыт последних десяти лет, – самый хрупкий материал в политике.
И еще одно. Переговоры с Россией до весны – это лишь вероятный сценарий, а не приговор. Но готовиться к нему стоит заранее: с прочной правовой позицией, понятными красными линиями и пониманием, что никакая договоренность не заменит норму статьи 73. Потому что территория – это не строка в коммюнике. Это миллионы судеб, и решать их должен не узкий круг за закрытыми дверями, а тот, кто по Конституции имеет на это право, – народ на референдуме.
