Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский впервые публично высказался о пытках и смертях мобилизованных в полку «Скеля» – скандале, который всколыхнул страну после журналистского расследования. Свою позицию он озвучил в интервью ТСН 30 июня, и слова генерала оказались куда жёстче, чем кое-кто ожидал.
«Это позорная история, в том плане, что она вообще существует в Вооружённых силах в стране, которая воюет, где военные не должны гибнуть в тылу», – заявил Сырский. И это, пожалуй, главное, что стоит услышать: главком не стал выгораживать подразделение, которое неофициально называют его «личным».
Что именно произошло
Накануне издание «Бабель» опубликовало расследование, от которого у многих застыла кровь. Журналисты выяснили: с конца 2025-го до весны 2026 года в 425-м отдельном штурмовом полку «Скеля» погибли 26 новобранцев. И это не боевые потери. Родственники погибших утверждали – в полку систематически не оказывали своевременную медицинскую помощь и терпимо относились к насилию в отношении мобилизованных.
В самом полку обвинения отвергали. Но масштаб трагедии и количество свидетельств заставили общество требовать реакции – причём не от кого-то, а напрямую от главнокомандующего.
Почему это личный вопрос для Сырского
425-й штурмовой полк «Скеля» – не рядовое подразделение. Он не входит в состав ни одного из армейских корпусов, а подчиняется напрямую главкому. Такая структура подчинения – редкость для ВСУ, и она красноречиво говорит об особом статусе.
Сырский опекал «Скелю» ещё с первых дней полномасштабного вторжения. Тогда это была добровольческая мобильная группа в составе Сухопутных войск, которыми он командовал. Полк бросали на самые сложные направления – туда, где горело сильнее всего. И бойцы действительно показывали результаты. Но когда появились сообщения о пытках и смертях мобилизованных в полку «Скеля», боевые заслуги перестали быть индульгенцией.
Сырский признал это прямо: «Боевые заслуги подразделения не могут оправдывать преступления отдельных военнослужащих». Чётко, без дипломатических реверансов.
Почему предыдущие расследования не сработали
И вот тут – самое болезненное. Оказывается, похожие случаи в полку расследовали ещё зимой. К работе привлекали и Военную службу правопорядка, и военного омбудсмена, и различные комиссии. Открыли несколько уголовных производств, которые, по словам главкома, «до сих пор продолжаются».
Тогда командование решило, что проблему устранили. Командир полка отчитался о принятых мерах в отношении нарушителей. Всех, кто дискредитировал часть, перевели в другие подразделения. На бумаге всё выглядело так, будто негативные явления искоренили.
А потом – новое расследование журналистов и 26 погибших.
«Когда появились эти материалы, конечно, была отправлена комплексная комиссия в составе офицеров различных структур Генерального штаба, Военной службы правопорядка, и Государственное бюро расследований также открыло дело», – пояснил Сырский. Он подчеркнул «совместное и плодотворное взаимодействие с ГБР, с омбудсменом».
Ключевое здесь – ГБР. Когда к делу подключается Государственное бюро расследований, это означает, что речь идёт уже не о внутренних армейских разбирательствах, а о полноценном уголовном преследовании. С перспективой реальных приговоров.
Что дальше
Ситуация неоднозначна ещё и потому, что пытки – это преступление по статье 127 Уголовного кодекса Украины. Наказание – от 10 до 15 лет лишения свободы, а если действия привели к смерти – вплоть до пожизненного. И здесь важно, что расследование ведут не только внутри армии, но и гражданские правоохранители. Это повышает шансы на объективность.
Сырский пообещал, что правовые решения в отношении руководящего состава примут после завершения работы комиссий. То есть отвечать будут не только непосредственные исполнители – те, кто бил и пытал, – но и командиры, которые это допустили (или, как минимум, «не замечали»).
Между открытостью и «истерией»
Отдельно главком остановился на том, как общество должно реагировать на подобные случаи. Его позиция: «Такие случаи нельзя замалчивать, по ним нужно сразу реагировать, в соответствии с законом». Максимально возможная открытость – вот что, по мнению Сырского, поможет избежать подобного в будущем.
Но тут же генерал предостерег от «истерии» вокруг самого полка. «Полк – боевой, у него есть традиции, возникшие во время войны, он воюет на самых сложных участках фронта, военнослужащие этого полка неоднократно показывали образцы мужества, стойкости, героизма, отваги при выполнении боевых задач», – перечислил Сырский.
И добавил то, что, собственно, и составляет суть дилеммы: «Нельзя боевой путь этого полка искажать из-за действий вот этих отдельных преступников, которые бросают тень и на полк, и вообще на Сухопутные войска, и на Вооружённые силы, на штурмовые войска».
Действительно, грань тонкая. С одной стороны – реальные преступления и 26 жизней, оборвавшихся в тылу. С другой – тысячи бойцов, которые воевали и воюют честно. Пытки и смерти мобилизованных в полку «Скеля» – это история не только о конкретных негодяях, но и о том, как система может не замечать их месяцами, даже когда сигналы уже поступали.
Практический шаг, который предложил главком для предотвращения подобных ситуаций, – усиление контроля со стороны командиров, соответствующих органов и общества, а также совершенствование работы с семьями военнослужащих внутри частей. Потому что когда родные знают, куда обращаться, и их слышат – замолчать произвол становится значительно труднее.
