Что такое преступное влияние и как его доказывают в суде – вопрос, вызывающий немало споров среди юристов. Верховный Суд недавно рассмотрел резонансное дело, где осуждённый получил восемь лет лишения свободы сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса Украины: кражи, незаконное завладение автомобилем и – что самое интересное – умышленное установление и распространение преступного влияния. Давайте разберёмся, как эта норма работает на практике.
Что произошло
Представьте себе Каменец-Подольский, 2021-2022 годы. Мужчина с криминальным прошлым, которого в определённых кругах знают под прозвищем, возвращается из мест лишения свободы. Дальше – череда событий, которые в итоге стали предметом рассмотрения аж в Верховном Суде.
Сначала – гараж потерпевшего, из которого в декабре 2021 года исчезло огромное количество автомобильного оборудования: магнитолы, фары, линзы, инструменты, даже наручные часы. Общая стоимость – более 50 тысяч гривен. Проникновение произошло путём отжима пластиковых дверей – классика.
Затем – кража передних фар с Volvo XC 60 прямо со двора дома. Демонтировали аккуратно, специальным инструментом.
И наконец – история с Toyota Corolla. Тут уже не просто кража. По версии следствия, обвиняемый ударил потерпевшего, забрал ключи, свидетельство о регистрации, а позже и сам автомобиль. Машину пытались продать через третьих лиц.
Но самое интересное – это четвёртый эпизод. Речь идёт о системной деятельности: «смотрящий» за городом, сбор средств в «общак», «грев» для заключённых, решение конфликтов по понятиям, контроль за сбытом наркотиков на территории. Именно это органы досудебного расследования квалифицировали как умышленное установление и распространение преступного влияния – ч. 1 ст. 255-1 Уголовного кодекса Украины.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Каменец-Подольский горрайонный суд признал мужчину виновным по всем эпизодам. По совокупности преступлений – восемь лет лишения свободы с конфискацией имущества, кроме жилья. Апелляционный суд оставил приговор без изменений.
В основу приговора легли десятки доказательств: протоколы осмотров места происшествия, обысков, опознания вещей, заключения экспертиз (товароведческих, автотовароведческих, компьютерно-технической, лингвистической, психологической), материалы негласных следственных (розыскных) действий, показания свидетелей и потерпевших.
На чём настаивала защита
Защитник подал кассационную жалобу, и надо признать – аргументы были серьёзные. Я бы выделил несколько ключевых направлений.
Первое – недопустимость доказательств. Защита утверждала, что в протоколах осмотров и обысков не указаны технические характеристики фотокамер, их заводские номера, характеристики носителей информации. Это, по мнению адвоката, нарушало ст. 104, 107 Уголовного процессуального кодекса Украины.
Второе – отсутствие постановлений следственного судьи на проникновение в жилище при некоторых следственных действиях. А если нет надлежащего процессуального основания – все собранные доказательства превращаются в «плоды отравленного дерева».
Третье – касательно ст. 255-1 УК Украины. Здесь аргументация была, пожалуй, самой глубокой. Защита настаивала: уголовная ответственность должна наступать за конкретное деяние, а не за статус. Сама формулировка «благодаря авторитету, другим личным качествам или возможностям» слишком размыта, оценочна, и это порождает правовую неопределённость. К тому же нет никаких документов, которые бы подтверждали приобретение лицом статуса в преступной среде – это же не диплом выдают.
К слову, защита ссылалась и на практику Европейского суда по правам человека, и на решения Верховного Суда по другим делам – пыталась показать системность проблемы.
Что сказал Верховный Суд
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда оставила приговор и определение без изменений. И вот на что стоит обратить внимание.
Касательно технических характеристик средств фиксации – Суд сослался на свою устоявшуюся практику. Неуказание серийного номера камеры не является основанием для признания протокола недопустимым, если сам факт применения технического средства зафиксирован, а участники не высказывали замечаний. Критически важным является информационное содержание протокола, а не технические детали устройства, которым это содержание зафиксировано.
Относительно проникновения в жилище – материалы дела подтвердили, что осмотры проводились либо с добровольного согласия владельцев, либо на основании постановлений следственных судей. Обыск автомобиля Volkswagen Touareg провели на территории спецплощадки, после чего двери опечатали.
Ключевой момент – ст. 255-1 Уголовного кодекса Украины. Верховный Суд чётко указал: эта норма предусматривает ответственность именно за деяние, а не за сам факт нахождения в определённом статусе. Речь идёт о конкретных действиях: координации преступной деятельности, распределении средств, установлении правил поведения, решении конфликтов в преступной среде. И эти действия должны быть доказаны по стандарту «вне разумных сомнений».
В этом деле доказательствами послужили: протоколы негласных следственных (розыскных) действий с записями разговоров, где осуждённый даёт указания, распределяет средства, демонстрирует контроль над другими; лингвистическая экспертиза, выявившая в его речи императивные конструкции и категоричные утверждения, характерные для лидера в преступной иерархии; психологическая экспертиза, подтвердившая способность управлять действиями других; показания свидетелей, которые воспринимали осуждённого как авторитета и действовали под его влиянием.
Иными словами, Суд не ограничился констатацией «он – бродяга». Были установлены конкретные факты: требование 700 долларов за «разрешение» на торговлю наркотиками, получение 300 долларов за решение конфликта с автомобилем, повторное требование 400 долларов с угрозами, ещё 10 000 гривен от того же лица. Это уже не статус – это деяние.
Любопытно, что Верховный Суд отклонил и аргумент о невозможности документального подтверждения статуса. Суд отметил: наличие у лица статуса повышенного преступного влияния суд познаёт так же, как и любые другие факты объективной действительности – через исследование доказательств. Преступная среда с её терминологией, правилами и иерархией – это реальное явление, которое можно и нужно изучать, не отказываясь от специфической лексики, используемой её представителями.
Честно говоря, такой подход выглядит взвешенным. Просто объявить человека «субъектом преступного влияния» недостаточно – нужна совокупность доказательств. Но и отбрасывать всю конструкцию ст. 255-1 УК Украины из-за того, что в преступном мире не выдают удостоверений, Суд не стал.
Практическое значение
Это постановление полезно для понимания того, как именно формируется доказательная база по делам о преступном влиянии. Негласные следственные (розыскные) действия, лингвистическая и психологическая экспертизы, показания свидетелей, анализ телефонных разговоров – всё это вместе создаёт объёмную картину. Ни одно отдельное доказательство не было бы достаточным, но в совокупности они убеждают.
Кроме того, Суд в очередной раз подтвердил: технические недостатки в оформлении протоколов (вроде неуказания модели фотокамеры) не делают доказательство автоматически недопустимым. Имеет значение суть зафиксированного, а не серийный номер устройства, которым эту суть зафиксировали.
И главное – дело демонстрирует, как работает принцип оценки доказательств в их совокупности. Каждый отдельно взятый протокол, заключение или показание мог бы показаться недостаточным. Но когда они выстраиваются в логическую цепочку, где одно подтверждает другое, а всё вместе исключает альтернативные версии – возникает то самое «вне разумных сомнений», которого требует Уголовный процессуальный кодекс Украины.
Похоже, стандарты доказывания по делам о преступном влиянии постепенно приобретают чёткие очертания, и это постановление – ещё один кирпичик в том фундаменте.
