Признание решения иностранного суда на территории Украины – процедура, которая редко попадает в заголовки новостей. Но когда речь заходит о судьбе ребёнка, каждая деталь неожиданно приобретает колоссальный вес. Именно такое дело недавно рассмотрел Верховный Суд, и его выводы вполне могут изменить подход к подобным ситуациям в будущем.
Представьте себе картину. Польский суд выносит решение о том, с кем должен жить ребёнок. Отец – гражданин Польши, мать – украинка, которая вместе с дочерью несколько лет назад переехала в Одессу. Суд в Варшаве решает: родительские права полностью переходят к отцу, а матери оставляют лишь возможность получать информацию о здоровье и обучении девочки. Казалось бы, всё ясно. Но когда отец попытался добиться признания решения иностранного суда в Украине – получил категорический отказ. Приморский районный суд Одессы, а за ним и Одесский апелляционный суд сказали: нет.
Почему так вышло, что именно пошло не так и к каким выводам пришёл Верховный Суд – давайте разбираться по шагам.
Суть спора: две страны, один ребёнок
Гражданин Республики Польши обратился в украинский суд с ходатайством о признании и предоставлении разрешения на принудительное исполнение решения районного суда Варшавы от августа 2023 года. Этим решением польский суд поручил осуществление родительских прав над несовершеннолетней дочерью именно отцу, ограничив права матери. Также с матери взыскали судебные расходы – в общей сложности около 4 тысяч злотых.
Мать и дочь с июля 2019 года постоянно проживают в Одессе. Девочка ходит в украинскую школу, свободно разговаривает на украинском, польского языка не знает. И, как зафиксировали психологические экспертизы, чрезвычайно привязана к матери.
Ситуацию осложняет ещё одно обстоятельство: ещё в 2021 году украинский суд по процедуре Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей обязал мать вернуть ребёнка в Польшу. Но то решение остаётся неисполненным уже более четырёх лет. Параллельно идёт исполнительное производство, накладывались штрафы, объявлялся розыск – однако девочка по-прежнему в Одессе.
Почему украинские суды отказали
Приморский районный суд Одессы, а следом и Одесский апелляционный суд высказались чётко: решение польского суда признавать нельзя. Главный аргумент – ребёнка не заслушали во время рассмотрения дела в Польше. А это, как отметили суды, противоречит основным принципам процедуры государства, где подано ходатайство о признании.
Кстати, пункт «b» части второй статьи 23 Гаагской конвенции о юрисдикции, праве, что применяется, признании, исполнении и сотрудничестве относительно родительской ответственности и мер защиты детей 1996 года действительно позволяет отказать в признании решения иностранного суда, если ребёнку не дали возможности быть выслушанным. Украинские суды также оперлись на заключение психологической экспертизы: перемещение девочки в Польшу, разлука с матерью, языковой барьер – всё это создаёт серьёзный риск для психического здоровья ребёнка.
Отдельно суд первой инстанции отметил, что имущественные требования – взыскание судебных расходов – уже исполнены добровольно: средства внесены на депозитный счёт польского суда.
На первый взгляд – логично. Но Верховный Суд увидел в этих аргументах существенные пробелы.
Что сказал Верховный Суд
Верховный Суд в составе коллегии судей Первой судебной палаты Кассационного гражданского суда под председательством Е. В. Синельникова не согласился с выводами предыдущих инстанций. И вот почему.
Во-первых, коллегия обратила внимание на обстоятельство, которое одесские суды фактически оставили за скобками. Польский суд пытался организовать заслушивание ребёнка – для этого назначалась беседа со специалистами OZSS. Но мать не явилась с дочерью на исследование. Апелляционный суд Польши (Окружной суд в Варшаве) прямо указал: невозможность получить это доказательство вызвана поведением самой матери, и она должна нести за это негативные последствия.
Иными словами, нельзя ссылаться на отсутствие мнения ребёнка, если ты сам сделал всё возможное, чтобы это мнение не услышали. Это классический пример недобросовестного процессуального поведения, и ни один суд не должен его поощрять. К слову, любопытная деталь: находясь в Украине, мать уже без проблем обеспечила доступ психологов и представителей органа опеки к ребёнку. А вот в Польше – почему-то нет.
Во-вторых, Верховный Суд напомнил о статье 48 Договора между Украиной и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях в гражданских и уголовных делах от 24 мая 1993 года. Согласно ей, решения польских судов по семейным делам неимущественного характера признаются на территории Украины без проведения специальной процедуры признания. То есть автоматически. А вопрос о том, с кем проживает ребёнок и кто осуществляет родительские права, – это как раз решение неимущественного характера.
В-третьих, апелляционный суд не проверил доводов отца касательно имущественной части. Тот утверждал, что денег не получил, а ходатайство адвоката о внесении средств на судебный депозит вернули на доработку. Однако апелляционная инстанция просто повторила вывод первой, не углубляясь в суть.
Три важных урока
Эта позиция Верховного Суда содержит несколько правовых тезисов, которые стоит запомнить.
Первое. Признание решения иностранного суда в части опеки над ребёнком – это не механическое копирование текста из одной юрисдикции в другую. Но это и не повод пересматривать дело по существу. Грань тонкая, и суды обязаны её чётко соблюдать. ЕСПЧ неоднократно замечал: национальная процедура признания не даёт суду полномочий оценивать, соответствует ли иностранное решение наилучшим интересам ребёнка по существу, ведь такая оценка уже была предметом рассмотрения суда, вынесшего решение.
Второе. Заслушивание мнения ребёнка – действительно критически важный элемент любого процесса, затрагивающего его интересы. Это вытекает из Конвенции ООН о правах ребёнка, из практики Европейского суда по правам человека, из Рекомендации Комитета министров Совета Европы от 28 мая 2025 года. Но если иностранный суд принял достаточные меры для того, чтобы ребёнка выслушали, а этому помешало поведение одной из сторон – это не может быть основанием для отказа в признании решения иностранного суда. Иначе мы создаём стимул для злоупотреблений: не явился на заседание – получил преимущество.
Третье. Международные договоры Украины имеют приоритет. Когда речь идёт о признании решения иностранного суда, национальный суд обязан прежде всего руководствоваться нормами соответствующего международного договора. В случае с Польшей это означает автоматическое признание решений по семейным неимущественным делам.
Что дальше
Верховный Суд отменил постановление Одесского апелляционного суда от 17 декабря 2025 года и направил дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию. Ходатайство о передаче дела в Большую Палату отклонили – коллегия судей не увидела здесь исключительной правовой проблемы.
Теперь апелляционному суду предстоит повторно исследовать: действительно ли польский суд сделал всё возможное для заслушивания ребёнка, действительно ли мать действовала недобросовестно и действительно ли имущественная часть решения исполнена. А тем временем девочка продолжает жить в Одессе, и параллельно в Украине продолжается исполнительное производство о её возвращении в Польшу – то самое, по решению 2021 года. Два процесса движутся параллельными путями, хотя на самом деле они об одном и том же: с кем и где должен жить ребёнок, который уже семь лет балансирует между двумя странами, двумя языками и двумя родителями.
