Может ли врач оказаться на скамье подсудимых из-за неправилно поставленного диагноза? Статья 140 Уголовного кодекса Украины даёт на это чёткий ответ – да, если ненадлежащее исполнение профессионалных обязанностей привело к тяжким последствиям для пациента.
Именно эта норма стала ключевой в деле № 694/1736/13-к, которое Верховный Суд рассмотрел 8 апреля 2025 года. История началась ещё в 2010 году в Катеринополской централной районной болнице на Черкасщине, а её финал оказался трагическим – погиб ребёнок. Разбирателство длилос почти полтора десятилетия и прошло все три судебные инстанции.
Что произошло тем вечером
19 апреля 2010 года около 18:00 в приёмное отделение поступила малолетняя пациентка. Дежурный врач осмотрел ребёнка, установил диагноз «закрытая черепно-мозговая травма» и, по сути, на этом остановился.
Суд впоследствии установил целый перечен того, чего врач не сделал. Он не назначил рентгенограмму черепа – базовое обследование при подозрении на черепно-мозговую травму. Не пригласил нейрохирурга для консултации. Не организовал консилиум, когда состояние ребёнка начало ухудшаться.
А далше – хуже. Когда состояние маленкой пациентки стало стремително ухудшаться, врач не вызвал ни анестезиолога, ни педиатра для постоянного динамического наблудения. Не вызвал и детскую реанимационную бригаду, хотя протоколы оказания медицинской помощи детям – в частности приложение № 4 «Показания к вызову детской реанимационной бригады для новорождённых и детей старшего возраста» – прямо этого требовали.
Резултат оказался фаталным. В 04:05 следующего дня ребёнок умер.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Звенигородский районный суд Черкасской области 12 июля 2022 года признал врача виновным по части 2 статьи 140 КК Украины. Эта норма предусматривает ответственность за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, если оно повлекло тяжкие последствия для больного.
Приговор – 2 года лишения свободы с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 2 года. Правда, тут же суд освободил осуждённого от наказания в связи с истечением сроков давности. С момента события прошло более 12 лет, и статьи 49 и 74 Уголовного кодекса Украины позволили избежать реального заключения. Кроме того, по части 2 статьи 358 КК Украины (подделка документов) врача оправдали ввиду недоказанности.
Черкасский апелляционный суд 18 апреля 2024 года оставил приговор без изменений. Защита пошла дальше – в кассацию.
На чём настаивала защита
Линия защиты держалась на трёх опорах. Первая – отсутствие причинной связи между действиями врача и смертью ребёнка. Мол, экспертиза № 476-КЭ/2016/пп от 18 октября 2017 года прямо указала: объективно ответить на вопрос о такой связи невозможно. А без причинной связи нет состава преступления по статье 140 КК.
Вторая – врача не знакомили с должностной инструкцией дежурного врача, поэтому он не мог её нарушить. Звучит логично, не так ли?
Третья – процессуальная. Суды не разъяснили право быть освобождённым от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. По мнению защиты, это существенное нарушение Уголовного процессуального кодекса Украины.
Три экспертизы вместо одной
И вот тут начинается самое интересное. Верховный Суд отклонил кассационную жалобу полностью. А ключевым моментом стала оценка экспертиз.
В деле их было три, а не одна, как могло показаться из аргументов защиты. Первая – № 03-к от 4 февраля 2011 года – установила причину смерти: острая вирусно-бактериальная пневмония. И главное – отметила, что жизнь ребёнка можно было спасти, если бы ему оказали помощь в соответствии с протоколами МОЗ Украины.
Две следующие экспертизы – № 215/14 от 24 ноября 2015 года и № 476-КЭ/2016/пп от 18 октября 2017 года – действительно указали на невозможность установить причинную связь. Но по какой причине? Из-за невозможности повторно просмотреть гистологические микропрепараты. В отличие от первой экспертизы, во время которой такие исследования внутренних органов были проведены.
И вот что важно. Все три экспертизы подтвердили одно и то же – действия врача не соответствовали протоколам оказания медицинской помощи. Претензии к качеству лечения были неизменным рефреном в каждом экспертном заключении. Эксперты согласились: врач не провёл надлежащего обследования, не пригласил нейрохирурга, не организовал консилиум, не вызвал реанимационную бригаду.
Верховный Суд подчеркнул: заключение эксперта не имеет заранее установленной силы и преимущества над другими доказательствами. Суд оценивает все доказательства в совокупности – по своему внутреннему убеждению, которое должно основываться на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела. И именно так поступили суды предыдущих инстанций, проанализировав не только экспертизы, но и результаты служебного расследования, протоколы МОЗ, показания свидетелей.
Кроме того, Суд напомнил важную процессуальную особенность: в соответствии со статьёй 433 КПК, кассационная инстанция является судом права, а не факта. Она не вправе исследовать доказательства, устанавливать новые обстоятельства или решать вопросы о достоверности того или иного доказательства. Это задача судов первой и апелляционной инстанций.
А что с должностной инструкцией
Любопытный поворот. Отсутствие подписи об ознакомлении с должностной инструкцией действительно имело место – этого факта никто не отрицал.
Но Верховный Суд обратил внимание на принципиальную деталь: врачу инкриминировалось нарушение не только инструкции, а прежде всего протоколов оказания медицинской помощи детям по специальности «Детская пульмонология» и упомянутого выше приложения № 4. Иными словами, даже если забыть о должностной инструкции, остаются протоколы МОЗ, которые врач обязан знать и выполнять независимо от того, расписался ли он в каком-то внутреннем документе больницы.
Право на освобождение: почему этот аргумент не сработал
Тут всё оказалось довольно прозрачно. Дело длилось около 14 лет. Всё это время осуждённого представляли профессиональные адвокаты. Позиция стороны защиты была последовательной: врач настаивал на своей невиновности, а не просил об освобождении. Во время кассационного рассмотрения он сам заявил, что не помнит, разъясняли ли ему такое право в суде первой инстанции.
Верховный Суд также сослался на правовой вывод Объединённой палаты Кассационного уголовного суда от 6 декабря 2021 года по делу № 521/8873/18. Суть его в том, что лицо может быть освобождено на основании статьи 49 КК в кассационной инстанции, но лишь при условии, что оно выразило на это согласие. Защита же просила не об освобождении, а об отмене решений и новом рассмотрении в апелляции.
Иначе говоря, нельзя одновременно говорить «я не виновен» и «освободите меня за давностью». Это две взаимоисключающие стратегии, и суд не обязан выбирать за вас.
Уроки для медицинской практики
Каждый практикующий врач время от времени задумывается: а могу ли я оказаться на месте того дежурного врача из Катеринополя? Дело № 694/1736/13-к даёт несколько ориентиров, которые выходят далеко за пределы одного судебного решения.
Отсутствие прямого экспертного вывода о причинной связи не спасает автоматически. Если другие доказательства в совокупности убедительно свидетельствуют о ненадлежащем лечении, суд может признать вину доказанной. Статья 140 Уголовного кодекса Украины работает не в вакууме – суд оценивает всю совокупность обстоятельств, а не только одно заключение, даже если оно в пользу обвиняемого.
Протоколы МОЗ – это не рекомендательное письмо, а обязательный стандарт. Ссылка на то, что вас с ними «не ознакомили», вряд ли сработает, если речь идёт о базовых отраслевых протоколах, которые являются общедоступными. Врач не может оправдывать своё бездействие тем, что не читал документов, регулирующих его профессию.
И напоследок: защита по делам о врачебной халатности требует чёткой и последовательной стратегии с самого начала. Нельзя рассчитывать на то, что суд сам догадается применить сроки давности, пока вы настаиваете на полной невиновности. Это разные процессуальные механизмы с разными последствиями, и они не срабатывают одновременно.
