Статья 298-1 УПК Украины – одна из тех правовых норм, вокруг которых ломается немало копий в уголовных производствах. Защитники часто ссылаются на неё, пытаясь признать доказательства недопустимыми, а суды не всегда единодушны в её толковании. Однако недавно Верховный Суд в деле № 742/4668/23 расставил довольно чёткие акценты, и их определённо стоит взять на вооружение.
Давайте разберёмся, о чём именно речь и почему это постановление важно не только для юристов, но и для обычных людей, которые могут оказаться в эпицентре уголовного производства.
Что произошло?
История началась в феврале 2022 года. Мужчина (будем называть его обвиняемым) гулял в лесополосе возле села Горова Белищина на Черниговщине и наткнулся на предмет, похожий на корпус гранаты, а также запал к ней. Нашёл – и решил забрать домой. Без какого-либо разрешения, разумеется.
В августе 2023 года к его дому наведались правоохранители. При них была ухвала следственного судьи о проведении обыска – то есть официальное разрешение на проникновение в жильё и поиск запрещённых предметов. Во время обыска изъяли ту самую гранату. Экспертиза подтвердила: это была ручная наступательная осколочная граната РГД-5, вполне пригодная к взрыву. Кроме неё, обнаружили ещё и патрон калибра 5,45 мм.
Мужчину обвинили по ч. 1 ст. 263 Уголовного кодекса Украины – приобретение, ношение и хранение боевых припасов без предусмотренного законом разрешения.
Местный суд признал его виновным. Назначил 3 года лишения свободы, но освободил от отбывания наказания с испытательным сроком на 2 года. Апелляционный суд оставил приговор без изменений. Дальше была кассация – и вот тут началось самое интересное.
В чём суть спора?
Защитник подал кассационную жалобу, настаивая на существенных нарушениях. Его аргументы сводились к следующему:
- ухвала следственного судьи о разрешении на обыск не была указана в реестре материалов досудебного расследования, а значит, её не открыли стороне защиты в порядке ст. 290 Уголовного процессуального кодекса Украины;
- суды полностью проигнорировали нарушение требований статьи 298-1 УПК.
Вот здесь и скрывается самое любопытное. Кстати, почему защитник апеллировал именно к этой норме? Потому что она регулирует довольно тонкий момент – использование доказательств на стыке производств об уголовных проступках и преступлениях. Если толковать её слишком широко, можно попытаться поставить под сомнение едва ли не всю доказательную базу обвинения.
Что на самом деле говорит статья 298-1 УПК?
Давайте прочитаем эту норму без юридического тумана, простыми словами.
Часть первая устанавливает: в производствах об уголовных проступках, помимо «обычных» доказательств из ст. 84 УПК, разрешается использовать ещё несколько источников. А именно – объяснения лиц, результаты медицинского освидетельствования, заключение специалиста, показания технических приборов, а также средств фото-, киносъёмки и видеозаписи.
Часть вторая добавляет важное ограничение: эти специфические источники доказательств нельзя применять в производстве о преступлении. Единственное исключение – когда есть соответствующая ухвала следственного судьи по ходатайству прокурора.
И здесь кроется главная ловушка. Некоторые читают ч. 2 ст. 298-1 УПК слишком широко: дескать, вообще любые доказательства, собранные в производстве о проступке, нельзя «перетаскивать» в производство о преступлении без дополнительной ухвалы. Но Верховный Суд с таким подходом категорически не согласился.
Позиция Верховного Суда: чёткое разграничение
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда разъяснила предельно ясно: ограничения ч. 2 ст. 298-1 УПК касаются исключительно тех источников доказательств, которые «живут» только в производствах об уголовных проступках. Речь идёт именно об объяснениях, результатах медицинского освидетельствования, заключении специалиста, показаниях технических приборов. На классические доказательства по ст. 84 УПК – протоколы следственных действий, заключения экспертов, вещественные доказательства, документы – этот запрет не распространяется.
Суд сослался на собственную устойчивую практику, в частности на постановления от 9 сентября 2024 года (дело № 484/2504/21) и от 7 ноября 2024 года (дело № 401/2378/21). Так что это не единичный случай, а последовательная позиция высшей судебной инстанции.
В деле № 742/4668/23 никаких «специфических» доказательств по ст. 298-1 УПК вообще не использовали. Обвинение строилось исключительно на протоколе обыска, заключении эксперта и протоколе следственного эксперимента. То есть на обычных, «классических» доказательствах. А значит, ссылки защиты на эту статью были безосновательными.
А что с ухвалой об обыске?
Этот вопрос Суд тоже разобрал – и довольно убедительно. Оказалось, что ухвала следственного судьи об обыске от 8 августа 2023 года была вынесена в пределах другого производства – по ч. 1 ст. 309 УК Украины (незаконное хранение наркотиков). Именно во время того обыска, помимо наркотических веществ, и обнаружили гранату. После этого прокурор выделил материалы, касающиеся гранаты, в отдельное производство.
Защитник утверждал: ухвала не упоминается в реестре материалов именно этого производства, следовательно, её не открыли стороне защиты. Однако апелляционный суд установил любопытный факт: и обвиняемый, и его защитник собственноручно расписались в протоколах о предоставлении доступа к материалам досудебного расследования от 31 августа 2023 года. Никаких заявлений или ходатайств они тогда не подали.
Более того – сам защитник в апелляции подтвердил, что знал о существовании этой ухвалы в рамках другого производства. Поэтому говорить о неоткрытии доказательств оснований не было. Сторона защиты имела к ним реальный доступ – а это и есть ключевой критерий.
Почему это дело важно
Главный урок здесь таков: нельзя механически применять ст. 298-1 УПК к любой ситуации на стыке проступка и преступления. Эта норма создана для конкретных процессуальных источников доказательств – и только для них. Если обвинение опирается на протоколы следственных действий, экспертизы, вещественные доказательства – никаких дополнительных ухвал следственного судьи для их использования не требуется.
И ещё один практический нюанс: если обыск проводился в рамках одного производства, а его результаты частично «переехали» в другое через механизм выделения материалов – это абсолютно нормальный процессуальный ход. Главное, чтобы сторона защиты имела реальный доступ к этим материалам. И если она с ними ознакомилась, подписала соответствующие протоколы и не заявила никаких ходатайств – оспаривать это впоследствии будет крайне тяжело.
Коллегия судей оставила кассационную жалобу без удовлетворения, а приговор и определение апелляции – без изменений. Постановление Верховного Суда по этому делу окончательное и обжалованию не подлежит.
