Умышленное тяжкое телесное повреждение – преступление, за которое Уголовный кодекс Украины даёт от 5 до 8 лет лишения свободы. Но сухая цифра санкции мало что говорит о том, как на самом деле работает правосудие в таких делах. Недавно Верховный Суд поставил точку в истории, тянувшейся почти четыре года, – и это постановление отлично показывает, на какие доводы защиты суды не обращают внимания, а какие доказательства считают неопровержимыми.
Что случилось тем августовским днём
20 августа 2022 года в Одессе, около двух часов дня, мужчина самовольно открыл дверь квартиры, где раньше жил с сожительницей. Зашёл не с пустыми руками – в кармане лежал кухонный нож. Увидев женщину, приблизился и нанёс один удар лезвием в живот, в область печени.
Потерпевшая получила проникающее колото-резаное ранение брюшной полости. Врачи квалифицировали травму как тяжкую – по критерию опасности для жизни. Женщину госпитализировали на следующий день, когда состояние ухудшилось, и провели операцию.
Нападавший после содеянного скрылся. Задержали его в тот же день в сквере – он находился в фонтане и стирал свою одежду. Рубашку и футболку позже изъяли следователи. А неподалёку от места преступления, в кустах, нашли и сам нож – кухонный, с бело-розовой рукоятью. На нём обнаружили потовые выделения с антигеном, свойственным группе крови осуждённого.
Первый приговор и долгий путь обжалования
Приморский районный суд Одессы в марте 2023 года признал мужчину виновным в совершении умышленного тяжкого телесного повреждения. Приговор – 8 лет лишения свободы. Осуждённый подал апелляцию и проиграл. Затем была кассация, которую Верховный Суд в январе 2025-го удовлетворил частично: решение апелляционного суда отменил и направил дело на новое рассмотрение.
Почему? Предыдущий апелляционный суд, по мнению кассационной инстанции, недостаточно тщательно проверил аргументы защиты. Так что дело рассмотрели повторно – и в октябре 2025 года новый состав апелляционного суда частично удовлетворил жалобу осуждённого, но только в части срока: 7 лет вместо 8.
Что пыталась доказать защита
Версия осуждённого кардинально отличалась от того, что рассказали потерпевшая и свидетели. Он утверждал: нож держал не он, а другой мужчина – свидетель, который якобы набросился на него во время драки. Потерпевшая же, по его словам, сама наткнулась на лезвие, когда пыталась разнять мужчин.
Честно говоря, звучит драматично. Но суды обеих инстанций отнеслись к этой версии скептически. И вот почему.
Потерпевшая в судебном заседании детально описала, как именно бывший сожитель нанёс ей удар ножом. Она чётко помнила момент удара – хотя и не могла вспомнить, какой именно рукой он бил. Свидетель, находившийся в квартире, подтвердил: когда он вышел из ванной, женщина уже лежала на диване с ранением, а у осуждённого руки были в крови. Тот крикнул: «Кажется, я её убил!» – и попросил вызвать скорую.
Кроме того, соседи подтвердили систематическое насилие со стороны осуждённого в отношении потерпевшей. Он неоднократно выламывал дверь, угрожал, душил её. Это не был случайный конфликт – это была история длительного преследования.
А как же травма руки?
Отдельный любопытный момент – осуждённый настаивал, что физически не мог нанести удар левой рукой. Дескать, в 1993 году получил ножевое ранение и имел проблемы с пальцами. Апелляционный суд проверил эту информацию через медицинскую справку из следственного изолятора.
Действительно, в 2022 году мужчина жаловался на снижение функции левой руки. Но – и это ключевое – ни один медицинский документ не подтверждал полной нефункциональности конечности. Свидетели же в суде уверяли: обе руки у обвиняемого работали нормально, никаких видимых проблем они не замечали.
К слову, защита так и не подала ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы по этому поводу. А суд, напомню, не может по собственной инициативе собирать доказательства – стороны сами отвечают за обоснование своих аргументов. Уголовный процессуальный кодекс Украины здесь предельно чёток: состязательность означает, что каждый заботится о своей доказательственной базе самостоятельно.
Понятые, свидетели и другие процессуальные нюансы
Осуждённый пытался дискредитировать едва ли не каждое доказательство по делу. Мол, понятыми при следственных экспериментах были родственники потерпевшей, свидетель давал показания на русском без переводчика, другой свидетель состоит на учёте в психиатрической больнице, а значит, не может быть объективным.
Верховный Суд разобрал эти доводы по полочкам.
Что касается понятых – здесь всё просто. Следственные эксперименты проводились с непрерывной видеофиксацией. А Уголовный процессуальный кодекс Украины прямо предусматривает: если есть видеозапись, привлечение понятых не обязательно. Так что даже если допустить, что понятые действительно были родственниками потерпевшей, это никак не влияет на допустимость результатов следственного действия.
Со свидетелем, говорившим по-русски, ситуация ещё проще. Все участники процесса – и судья, и прокурор, и сам осуждённый – понимали русский язык. Никаких возражений во время судебного заседания никто не высказывал. УПК Украины требует переводчика тогда, когда есть реальная потребность в переводе, а не формально.
А вот насчёт свидетеля, который якобы стоит на психиатрическом учёте, – защита не представила никаких доказательств этого факта. И не ходатайствовала перед судом об истребовании таких данных.
Состояние опьянения без экспертизы
Ещё один довод осуждённого: факт алкогольного опьянения не доказан, потому что не проводили соответствующей экспертизы. Но здесь есть нюанс.
Уголовный процессуальный закон не требует доказывать состояние опьянения исключительно заключением эксперта. Это можно сделать и другими доказательствами – показаниями свидетелей, данными следственных действий. В этом деле такими доказательствами стали свидетельства очевидцев и протоколы следственных экспериментов. К тому же, когда осуждённому предложили пройти медицинский осмотр, он отказался. Это, согласитесь, довольно красноречиво.
Право на защиту – было ли нарушено?
Пожалуй, самый запутанный эпизод этого дела касается участия защитника. Адвокат, представлявшая интересы осуждённого с октября 2022 года, имела договор о предоставлении правовой помощи до 31 декабря 2024 года. Когда в 2025-м началось новое апелляционное рассмотрение, срок действия договора уже истёк. Первые два судебных заседания адвокат ещё принимала участие, но затем сообщила суду об отсутствии полномочий.
И вот здесь важный момент: суд неоднократно разъяснял осуждённому право на назначение бесплатного защитника. Тот каждый раз отказывался, настаивая, что защиту будет осуществлять самостоятельно. Верховный Суд подчеркнул: в этой категории дел участие защитника не является обязательным, а отказ от адвоката был добровольным. Никаких нарушений права на защиту не установлено.
Кроме того, до истечения срока договора адвокат активно защищала клиента – допрашивала свидетелей, выступала в прениях, подавала кассационную жалобу. И осуждённый ни разу не жаловался на качество её работы. Всё это, по логике Суда, свидетельствует об эффективной защите.
Почему это решение показательно
Апрельское постановление Верховного Суда интересно не только конкретной фабулой. Оно напоминает несколько принципиальных вещей, которые стоит знать каждому, кто интересуется уголовным правом.
Во-первых, стандарт доказывания «вне разумных сомнений» не означает абсолютной математической точности. Он означает, что совокупность доказательств исключает любое другое разумное объяснение события. И в этом деле суды пришли к выводу, что единственное разумное объяснение – это виновность подсудимого в умышленном тяжком телесном повреждении.
Во-вторых, кассационный суд не переоценивает доказательства. Он проверяет, правильно ли применён закон. Если вы хотите оспорить достоверность показаний свидетеля – это вопрос для судов первой и апелляционной инстанций. Верховный Суд в это не вмешивается.
В-третьих, пассивность защиты во время судебного разбирательства имеет последствия. Не заявили ходатайство об экспертизе? Не представили доказательств? Не возразили против участия понятых? Потом ссылаться на эти нарушения в кассации будет поздно.
И последнее: осуждённый получил 7 лет лишения свободы. Постановление Верховного Суда окончательное и обжалованию не подлежит. Уголовный кодекс Украины в статье 121 защищает самое ценное – жизнь и здоровье человека, а судебная практика показывает: когда доказательственная база убедительна, никакие процессуальные манёвры не помогут уйти от ответственности за умышленное тяжкое телесное повреждение.
