Воспрепятствование законной деятельности ВСУ – именно так квалифицировал действия жительницы Подольска Подольский горрайонный суд Одесской области. Женщина была обычной участницей открытой Viber-группы, но писала туда не анекдоты: она сообщала, где именно на Одесчине в тот день работают военные территориальных центров комплектования и социальной поддержки.
Со стороны всё это выглядит как мелочь. Ну, написала человек в чат, что видела белую «Ниву» у мостика. Что тут такого? Но за каждой такой строчкой стояли реальные военнослужащие, которые в этот момент выехали вручать повестки. И суд посмотрел на это совсем иначе.
Что установил суд
По материалам приговора, женщина присоединилась к тематической Viber-группе. Эта группа существовала не для шуток и не для объявлений о продаже картошки. Её создали, чтобы собирать и распространять информацию о местах и времени проведения мобилизационных мероприятий, о расположении блокпостов, а также о местах пребывания военных ТЦК и СП, задействованных в оповещении населения.
Для публикаций женщина использовала собственный смартфон Xiaomi Redmi и свою учётную запись в Viber. Проще говоря, ничего экзотического: телефон в кармане и чат, куда каждый день заходят десятки людей.
Суд установил четыре конкретных эпизода распространения информации. Все они произошли в течение трёх месяцев – в июне, июле и августе 2024 года.
Четыре эпизода, которые стали доказательствами
8 июня. Женщина написала о белой «Ниве» возле мостика в Подольске. Следствие проверило эту строчку и выяснило: в тот же день и примерно в то же время там действительно двигался служебный ВАЗ-2121 Подольского районного ТЦК и СП. Военнослужащие ехали проводить мобилизационные мероприятия и вручать повестки.
12 июня. В группе появилось её сообщение о «раздаче повесток» у автовокзала в Балте. И снова совпадение: именно тогда там находились группы оповещения ТЦК и СП и проводили мобилизационные мероприятия.
Июль. Женщина сообщила о военных на дороге Балта – Кодыма возле села Еленовка. По материалам дела, эта информация тоже соответствовала фактическому месту проведения мобилизационных мероприятий.
13 августа. Короткое предупреждение об одной из улиц Подольска. В это время там тоже действительно работали группы оповещения.
Четыре сообщения – четыре подтверждённых совпадения. Именно эта точность и стала для суда ключевой. Если бы женщина писала наугад, дело развалилось бы. Но каждая её строчка попадала в реальное место пребывания военных.
Что это за статья и почему она такая строгая
Это преступление описано в статье 114-1 УК Украины. Она так и называется – воспрепятствование законной деятельности Вооружённых Сил Украины и других военных формирований. То есть законодатель прямо говорит: мешать военным выполнять свою работу в особый период – это уголовное преступление, а не мелкое хулиганство.
Логика здесь простая, если посмотреть на неё не со стороны чата, а со стороны улицы. Представьте, что вы военнослужащий ТЦК. Вы приехали в Балту вручать повестки. О вашем приезде уже знают несколько сотен человек в Viber. Кто-то просто не выйдет из дома. Кто-то начнёт «предупреждать» соседей. А кто-то встретит вас совсем не так приветливо, как хотелось бы.
Тут важный момент. Дело не в том, нравится вам мобилизация или нет. Дело в том, есть ли у вас право своими действиями срывать работу людей, которые выполняют законную обязанность. Суд считает, что нет.
А почему собственно утечка информации о месте так мешает? ТЦК и СП работают не армейскими колоннами, а небольшими группами оповещения. Они приезжают в конкретную точку на несколько часов, работают с людьми по спискам и двигаются дальше. Вся эффективность такой работы держится на том, что о ней не знают заранее. Один пост в чате разрушает это условие за несколько секунд.
«Я просто предупредил» – почему это не работает как оправдание
Самая распространённая линия защиты в таких делах звучит примерно так: «Я никого не предавал, просто написал в чат, где стоят военные. Это же не секретная информация». Проблема в том, что для следствия важен не уровень секретности, а последствия. Сведения о перемещении и местах пребывания военных во время мобилизационных мероприятий дают вполне конкретный результат – люди избегают оповещения.
К слову, дела о воспрепятствовании законной деятельности ВСУ никогда не собирают на глазок. Правоохранители изымают телефон, проверяют учётную запись, изучают историю сообщений, приобщают скриншоты и показания других участников группы. Потом каждое сообщение сверяют с документами: кто, когда и куда выезжал. Если совпадения есть, защищаться становится сложно.
В этом деле совпадения были во всех четырёх случаях. Поэтому и приговор.
Что из этого стоит взять обычному человеку
Во-первых, тематические чаты про «места, где ловят» – это не безопасная зона для болтовни. Даже если вы там просто читаете, а не пишете, ваше присутствие фиксируется. И объяснять его придётся уже следователю, а не друзьям.
Во-вторых, пересылка чужого сообщения – это то же самое распространение. Не имеет значения, придумали вы текст сами или скопировали из другого чата. Для квалификации действий разницы между автором и тем, кто поделился, нет.
В-третьих, «я не знал, что это запрещено» не работает. Статья 114-1 УК Украины существует давно, и о ней не раз писали и говорили. Да и само название группы обычно прямо намекает, для чего её создали.
И ещё один момент, о котором часто забывают. Информация в таких чатах почти никогда не бывает настолько точной, чтобы быть полезной. Люди пишут «видел у моста», «где-то рядом», «кажется, едут». Но когда эти строчки складываются в общую картину, они становятся довольно точным ориентиром для тех, кто не хочет получить повестку.
Подольский горрайонный суд Одесской области признал женщину виновной. Воспрепятствование законной деятельности ВСУ в этой истории не выглядело как что-то громкое или масштабное. Обычный телефон, обычный мессенджер, обычные короткие фразы. Но именно из таких мелочей и складывается реальный вред.
Если вы сейчас находитесь в подобной группе и думаете, что вам ничего не угрожает, вспомните одну простую вещь. Четыре сообщения этой женщины за три месяца. Не сотни, не тысячи. Четыре. И этого хватило для приговора.
