Утром 18 июня Московский НПЗ возле Капотни заполыхал во второй раз за неделю – и это случилось в результате взрывов после самой масштабной атаки беспилотников за всю войну. Больше 180 дронов одновременно шли на российскую столицу. Местные власти привычно отрапортовали о «сбитии», но последствия налёта оказались куда серьёзнее, чем хотелось бы показать.
Давайте разберёмся, что именно происходило той ночью. Около четырёх утра московские аэропорты – Внуково, Домодедово, Шереметьево – полностью закрыли. Пассажиров эвакуировали даже из самолётов, которые уже готовились к вылету. В Шереметьево люди часами сидели в терминалах и ждали, пока небо над столицей перестанет гудеть от десятков беспилотников. Ограничения сняли только после восьми утра.
Мэр Собянин поначалу заявил о «сбитии» более 30 аппаратов. Но очень быстро цифра выросла до 180 – и это лишь те, которые якобы «сбили». Реальное количество дронов, участвовавших в атаке, очевидно, было ещё больше. Российское оппозиционное издание «Агентство» сразу зафиксировало рекорд: такого массированного налёта Москва не видела ни разу с начала полномасштабной войны.
Для сравнения: до этого крупнейшей считалась атака 11 марта 2025 года – тогда речь шла о 74 беспилотниках. В марте 2026-го за четыре дня столицу атаковали 310 дронов, но это суммарно, а не за одну ночь. 17 мая Москва пережила налёт 120+ аппаратов. И вот теперь – свыше 180. Тенденция, как видите, очевидная.
Главной целью стал Московский НПЗ – предприятие мощностью более 12 миллионов тонн нефти в год. Это не просто очередной завод. Это один из ключевых элементов топливной инфраструктуры, которая напрямую обеспечивает российскую армию. Бензин, дизель, авиационное топливо – всё это идёт оттуда на фронт.
Генеральный штаб ВСУ подтвердил: зафиксировано как минимум пять отдельных точек горения на территории завода. Геолокация показала, что горят комбинированная установка переработки нефти, установки вторичной переработки и резервуарный парк. На одном из резервуаров произошёл взрыв такой силы, что крышку просто сорвало – в соцсетях тут же появились фото и видео. Масштаб пожара оказался таким, что дым над заводом видели за много километров.
И это, напомню, уже второй удар по Московскому НПЗ за считанные дни. Первый произошёл ранее на этой же неделе. Но теперь масштаб разрушений значительно серьёзнее. Повторное попадание в один и тот же объект – не случайность, а целенаправленная стратегия: добить то, что не успели уничтожить с первого раза.
Президент Владимир Зеленский назвал этот удар «дальнобойными санкциями» Украины. И знаете, формулировка точная. «Вполне справедливый ответ на российские удары по нашим городам и общинам», – подчеркнул он. Отдельно Зеленский отметил реакцию международных партнёров: «В эти дни все наши партнёры отмечали точность и действенность наших мидлстрайков и дальнобойных санкций». А затем добавил фразу, которая по сути является главным посылом: «Время эту войну заканчивать, и Россия должна сделать необходимые шаги в дипломатии».
Кстати, об исполнителях. Удар по заводу – результат совместной работы сразу нескольких подразделений Сил обороны. Зеленский поблагодарил СБУ, Силы беспилотных систем, ССО, ГУР и ракетную бригаду. Такая координация между разными структурами – признак того, что украинская армия всё эффективнее работает по тыловым объектам противника.
А теперь – о том, что российские власти предпочли бы не афишировать. Во время атаки мэрия Москвы заявила о повреждении торгового центра и нескольких жилых домов. Разумеется, тут же попытались подать это как следствие «террористической атаки» на мирное население. Но есть видео – и оно показывает совсем другую картину. На кадрах чётко видно, как российская ПВО сбивает беспилотник на подлёте к цели, после чего неуправляемый аппарат падает прямо на городскую застройку. То есть повреждения гражданских объектов – это не прицельный удар украинских сил, а прямое следствие работы самой же российской противовоздушной обороны. Ирония, которую в Кремле предпочли бы не замечать.
Отдельная история – то, что происходило в самом центре Москвы. Красную площадь полностью перекрыли. На башнях Кремля, на крепостных стенах и даже на мавзолее Ленина разместили пулемётчиков. Возле Кремля дежурила бронемашина с пулемётчиком. Кадры, опубликованные пабликом «ВЧК-ОГПУ», выглядят почти сюрреалистично – особенно для тех, кто привык к картинке «надёжно защищённой столицы».
Район вокруг горящего завода тоже оперативно перекрыли. Несколько улиц в зоне поражения стали недоступны. Движение по участку МКАД от Новорязанского до Каширского шоссе остановили в обе стороны. Представьте себе утро буднего дня в Москве с перекрытой кольцевой – это транспортный коллапс, который ощутили сотни тысяч людей.
Московский НПЗ горел масштабно – и это факт, который невозможно спрятать ни за какими формулировками о «падении обломков». Когда читаешь официальные заявления о том, что «все дроны сбиты», а потом видишь пять очагов пожара на стратегическом предприятии – понимаешь реальную цену этих сообщений.
Украина методично лишает российскую армию топлива. Каждый такой удар – это меньше горючего для танков, самолётов, ракетных установок и кораблей. И если раньше атаки на российские НПЗ были скорее единичными акциями, то теперь это системная, хорошо спланированная работа. Атака 18 июня показала ещё одну важную вещь: противовоздушная оборона вокруг Москвы – несмотря на все заверения о её непробиваемости – не способна защитить даже ключевые стратегические объекты. И чем больше дронов летит одновременно, тем очевиднее становится эта беспомощность.
Есть у этой истории и экономическое измерение. Завод такого масштаба – не просто военный объект, но и источник поступлений в российский бюджет. Каждый день простоя – миллионы долларов потерь. А учитывая, что это уже второй удар за неделю, на восстановление уйдут недели, если не месяцы.
И последнее, о чём стоит сказать. Атаки на Москву – это не просто военная операция, это мощный психологический фактор. Жители столицы, годами слышавшие о том, что война где-то далеко, теперь видят её своими глазами. Перекрытые улицы, дым над городом, пулемётчики на крышах – всё это ломает ту самую картинку «стабильности», которую так старательно рисовала пропаганда.
