Взрывы складов в селе Мила под Киевом, где погибли 35 человек, расследует Специализированная прокуратура в сфере обороны Центрального региона. На запрос NV там подтвердили часть известного, а о главном – кому принадлежали склады и кто ими пользовался – говорить не стали.
Такой вывод вытекает из ответа на журналистский запрос. Формулировки предельно осторожные, и всё же из них видно: следствие движется, а публичности в ближайшее время не будет.
Давайте разберём без тумана, что именно содержится в этом ответе, что он меняет для потерпевших и почему молчание прокуратуры – тоже юридическая позиция, а не забывчивость.
Что установили следователи
Картина удара описана конкретно. 28 августа в 20:10 российские войска применили беспилотные летательные аппараты, то есть БпЛА, по складским помещениям одного из предприятий в Миле. Часть этих помещений использовало подразделение СБУ.
После попадания началась детонация боеприпасов. Проще говоря, сработала цепочка: один взрыв подрывал следующий, и остановить её сразу было нечем. Огонь и взрывная волна пошли на соседние объекты, среди которых оказались жилые дома.
Именно поэтому взрывы складов в селе Мила обернулись 35 погибшими. Это люди, которые жили рядом с хранилищем боеприпасов и, судя по всему, не догадывались, что по соседству лежат снаряды.
О владельцах складов – тишина
Кто владел помещениями, на каком правовом основании там держали боеприпасы и согласовывал ли кто-то такое соседство с жильём, прокуратура не раскрывает. Вопрос остаётся открытым.
Кому он важен в первую очередь? Родственникам погибших и владельцам разрушенного жилья. От ответа зависит, к кому предъявлять гражданский иск: к собственнику помещений, к балансодержателю или к тому, кто фактически использовал объект. Пока цепочка не раскрыта, иски подавать просто некуда.
Тут важный момент. Законность хранения взрывоопасных веществ в границах населённого пункта – отдельная история со своей логикой. Если склады стояли с нарушениями, в деле появятся другие статьи. Если всё оформили по правилам, ответственность ляжет на тех, кто должен был обеспечить безопасность объекта.
Кто ведёт это дело
Специализированная прокуратура в сфере обороны – отдельное подразделение в системе прокуратуры. Оно занимается преступлениями против порядка несения военной службы и другими делами, связанными с обороной.
Для Милы это имеет простой результат. Следствие ведут не гражданские следователи, а специалисты с военной спецификой. Они лучше понимают, как работают подразделения, кто принимает решения и где в этой цепочке произошёл сбой. Специализация здесь не формальность: в военных делах важно разбираться в субординации, приказах и зонах ответственности.
Подозрение объявили быстро
3 сентября о подозрении сообщили руководителю одного из подразделений СБУ. Произошло это вскоре после удара, и для дела такого масштаба скорость показательная: обычно на сбор первичных материалов уходят недели.
Квалификация – ч. 4 ст. 426 Уголовного кодекса Украины. Формулировка громоздкая, поэтому расшифруем.
Статья 426 УК Украины описывает умышленное невыполнение военным должностным лицом действий, которые оно по своим служебным обязанностям должно было выполнить. Простым языком: человек при должности не сделал того, что обязан был сделать. Не ошибся, не закрутился в спешке – именно сознательно не выполнил.
Четвёртая часть добавляет два усилителя: деяние совершено в условиях военного положения и повлекло тяжкие последствия. Тридцать пять погибших – тяжкие последствия без всяких сомнений.
Что означает сообщение о подозрении
Подозрение – не приговор. И даже не обвинение. Это процессуальный документ, после вручения которого человек официально получает статус подозреваемого по ст. 42 УПК Украины.
У подозреваемого появляются права: на защитника, на молчание, на ознакомление с материалами, касающимися подозрения. Есть и обязанности – являться по вызову следователя.
Сам факт сообщения означает, что у следствия накопилось достаточно материалов, чтобы объяснить человеку, в чём именно его подозревают. Дальше возможны три сценария:
- дело передают в суд с обвинительным актом;
- производство закрывают, если доказательств недостаточно;
- квалификацию меняют или дополняют другими статьями.
От обвинения подозрение отличается не только названием. После вручения документа сторона обвинения может изменить квалификацию, добавить эпизоды или, наоборот, отказаться от части претензий. Поэтому воспринимать его как окончательную позицию прокуратуры не стоит.
О мере пресечения для этого руководителя в ответе не сказано. Значит, вопрос либо ещё решается, либо прокуратура не считает нужным его комментировать публично.
Почему прокуратура не спешит с деталями
Причина не в том, что сказать нечего. Данные досудебного расследования нельзя разглашать без разрешения следователя или прокурора – это ст. 222 УПК Украины. Исключение делают тогда, когда обнародование не повредит делу.
Поэтому ответ на запрос отправили, но выборочно. Такое право у прокуратуры есть, и в резонансных производствах оно срабатывает часто: лишняя публичность вредит доказательствам и может повлиять на свидетелей. Логика простая: пока идёт следствие, лишние слова вредят больше, чем помогают.
Другое дело, что для семей погибших юридическая осторожность – слабое утешение. Им нужны ответы на простые вопросы: кто ответит, кто компенсирует потерянное жильё и почему опасные склады вообще стояли среди домов.
Что стоит сделать родственникам погибших
Если вы близкий человек погибшего, первый практический шаг – заявить о признании вас потерпевшим. По ст. 55 УПК Украины следователь или прокурор выносит соответствующее постановление и вручает памятку о правах и обязанностях.
Дальше стоит собрать документы о расходах: похороны, лечение, утраченный доход. Это основа для гражданского иска, который в таких делах подают в рамках уголовного производства.
Параллельно можно ставить вопросы о нарушениях на самом объекте – если следствие их выявит. Всё в итоге упирается в то, чьим окажется имущество и кто за него отвечал.
Полезно скоординироваться с другими потерпевшими. Коллективное обращение в прокуратуру сложнее проигнорировать, чем одиночные письма, и по нему проще отслеживать, как продвигается дело.
Чего ждать дальше
Расследование таких дел длится месяцами. Досудебное следствие обрастает экспертизами: взрывотехническими, строительными, военными. Каждая добавляет времени, а каждая новая деталь может поменять квалификацию.
Закон ограничивает сроки досудебного расследования, но в военное время они продлеваются, а иногда и приостанавливаются. Так что быстрого финала ждать не стоит.
Отдельная линия – гражданские иски. Потерпевшие и родственники погибших вправе требовать возмещения имущественного и морального вреда. Кто станет ответчиком, зависит от того, чьим окажется имущество и кто отвечал за его использование.
А дело о взрывах складов в селе Мила тем временем остаётся историей, где известны дата, время удара и число погибших. Неизвестным остаётся одно из самых важных – кто создал ситуацию, в которой эти 35 жизней стали возможны.
