Вашингтон поднял вопрос о возможной формуле: вывод с Донбасса в обмен на членство в НАТО. Владимир Зеленский ответил на это просто – решение будет принимать общество. Звучит как политическая осторожность. На самом деле это почти дословный пересказ того, что записано в Конституции.
Что именно прозвучало
Президент Украины подтвердил, что США подняли вопрос о возможности для Украины вывода с Донбасса в обмен на членство в НАТО. Разговор идёт на фоне того, как Вашингтон изучает условия прекращения полномасштабного вторжения России. Источники указывают, что европейские столицы поддерживают стремление Зеленского возобновить переговоры о членстве в НАТО. Об этом сообщает УНН.
Дальше начинается самое интересное – юридическая механика. Потому что политическая воля это одно, а процедура совсем другое.
Общество здесь не метафора
Статья 73 Конституции Украины сформулирована без всяких лазеек: вопрос об изменении территории решает исключительно всеукраинский референдум. Не президент, не Верховная Рада, не Кабинет Министров. Никто из них не имеет полномочий подписать бумагу, по которой часть Донецкой или Луганской области выходит из-под украинского суверенитета.
А если бы кто-то и подписал? Такой документ не имел бы правовых последствий внутри страны. Это не риторика, а прямое следствие того, что Основной Закон стоит выше любого подписи.
И тут есть ещё одна деталь, о которой редко вспоминают. Раздел I Конституции, куда входит статья 73, меняется только через всеукраинский референдум по статье 156. То есть на голосование пришлось бы вынести и саму поправку, и результат договорённостей. Два голосования подряд, и исход каждого заранее неизвестен.
Два разных прочтения одного слова
Тут важный момент, который часто теряется в новостях. Формулировку о выводе с Донбасса можно понять как минимум двумя способами.
- Отвод войск, разведение сил, отход на согласованную линию. Это военно-тактическое решение, и оно вполне в пределах компетенции военного командования.
- Признание, что эти территории больше не принадлежат Украине. А вот это уже изменение территории, и тут без референдума не обойтись.
Разница между этими вариантами – как между ремонтом дороги и продажей участка. Похоже по звучанию, абсолютно разное по последствиям.
Вот почему в любом документе важны не декларации, а дефиниции. Если там написано отвод войск на определённые координаты – это одно. Если написано урегулирование статуса территорий – это совсем другое. И именно такие формулировки потом годами толкуют в судах и парламентских залах.
Сначала Конституция, потом подпись
Ещё одно ограничение добавляет статья 9 Конституции. Международный договор, который противоречит Основному Закону, можно заключить только после внесения в Конституцию соответствующих изменений. Простыми словами: сначала парламент и, если нужно, референдум, а уже потом подпись под документом.
Добавьте сюда Конституционный Суд, который проверяет международные договоры на соответствие Конституции. Получается длинная цепочка, где каждое звено способно остановить весь процесс.
Курс на НАТО уже вписан в Основной Закон
Ещё одна деталь, о которой стоит помнить. В 2019 году в Конституцию внесли изменения, которые закрепили стратегический курс на полноправное членство в НАТО и в Европейском Союзе. Речь идёт в частности о статьях 85 и 102.
Это не пожелание одной политической силы и не предвыборное обещание. Это норма, которую надо сначала отменить, чтобы договариваться о чём-то другом. А изменения в эти разделы принимают не менее 300 голосами народных депутатов. Посчитайте, насколько реально собрать их под формулу, которую даже не согласовали.
В НАТО своя арифметика
И это лишь украинская сторона вопроса. Вашингтонский договор 1949 года, статья 10, говорит прямо: новых членов приглашают по единогласному решению всех союзников.
Никакого обмена территории на членство в НАТО в правовом смысле не существует. Есть отдельно готовность страны-кандидата соответствовать критериям и отдельно согласие каждого парламента в Альянсе. Договориться о таком на одной встрече невозможно физически, даже если бы все очень хотели.
Есть и внешний контур
Не только украинское право ограничивает подобные обмены. Устав ООН в статье 2 запрещает угрозу силой или её применение против территориальной целостности любого государства. Хельсинкский заключительный акт 1975 года закрепил тот же принцип отдельно для Европы. Простой обмен территории на политический бонус в такой системе координат выглядит очень шатко.
Референдум – это не кнопка
Казалось бы, выход есть: вынести вопрос на всенародное голосование. Закон Украины О всеукраинском референдуме № 1135-IX от 26 января 2021 года такую возможность предусматривает. Но с ограничениями: на голосование нельзя выносить вопросы, которые противоречат Конституции.
Есть и проблема чисто практическая. Как голосовать на территориях, где идут бои? Где люди уехали, где нет связи, где невозможно обеспечить наблюдение? Любой результат такого голосования сразу станет предметом споров – и политических, и судебных.
И ещё нюанс: референдум не гарантирует нужного результата. Он лишь даёт ответ. Предсказать его заранее не может ни власть, ни оппозиция.
Что это значит на практике
Представьте семью, которая владеет квартирой в общей собственности. Один из собственников хочет обменять свою часть. Но без подписи второго ничего не произойдёт, сколько бы договорённостей ни звучало за столом.
В государстве этот второй собственник называется обществом. И его подпись в виде референдума собрать значительно труднее, чем любое политическое большинство.
Именно поэтому ответ Зеленского звучит не как уклонение от решения, а как самое точное описание процедуры. Любая формула, где Донбасс выступает разменной монетой, упирается не в характер президента, а в текст Основного Закона. А этот текст меняется медленно, публично и с очень конкретным количеством голосов.
