Представьте: прокурор подаёт иск в интересах государства, проходит две судебные инстанции – и только в Верховном Суде выясняется, что он не имел на это права. Именно так завершилось дело №509/4257/18, где иск прокурора в интересах государства в итоге оставили без рассмотрения.
Суть истории довольно проста, хотя юридические последствия – серьёзные. Заместитель прокурора Одесской области обратился в суд, чтобы отменить регистрацию права собственности на объект недвижимости. По его мнению, государственный регистратор незаконно зарегистрировал право собственности на временные сооружения – те самые, что вообще не подлежат государственной регистрации как недвижимое имущество.
Иск подали в интересах государства в лице сразу двух органов: Министерства юстиции Украины и Департамента Государственной архитектурно-строительной инспекции в Одесской области. Ответчиками выступили владелец имущества и государственный регистратор, которая, собственно, и провела спорную регистрацию.
Дело прошло два круга. Районный суд в иске отказал – мол, регистратор действовала по закону, документы для регистрации были, а временные сооружения она не регистрировала. Апелляционный суд, наоборот, иск удовлетворил полностью: отменил и решение регистратора, и запись о праве собственности.
Казалось бы, история завершена. Но нет – владелец имущества подал кассационную жалобу.
Что не так с прокурорским иском?
Ключевой вопрос, который поставил перед собой Верховный Суд, касался не сути регистрации, а права прокурора вообще обращаться с таким иском в суд. И вот тут открылись довольно неожиданные обстоятельства.
Дело в том, что статья 23 Закона Украины «О прокуратуре» чётко очерчивает границы прокурорского представительства. Прокурор может подать иск в интересах государства лишь в двух случаях: либо когда соответствующий государственный орган вообще не защищает эти интересы, либо когда защищает их ненадлежащим образом. И это не просто формальность – это фундаментальный принцип, заложенный в саму конструкцию прокурорского представительства.
Перед тем как идти в суд, прокурор обязан уведомить компетентный орган о выявленном нарушении и дать ему шанс отреагировать самостоятельно. Логика здесь очевидна: государство имеет разветвлённую систему органов, каждый из которых отвечает за свой сектор. Прокуратура же выполняет субсидиарную роль – она подменяет собой эти органы лишь тогда, когда те откровенно бездействуют или работают спустя рукава.
В этом деле выяснилось, что прокурор вообще не обращался предварительно ни в Министерство юстиции, ни в Департамент ГАСИ в Одесской области. То есть он не убедился, знают ли эти органы о нарушении и собираются ли они как-то реагировать. Просто подал иск – и всё.
Кстати, тут важный момент. Сама по себе процедура предварительного обращения – не пустая бюрократическая формальность. Она даёт государственному органу возможность либо самостоятельно устранить нарушение, либо аргументированно объяснить прокурору, почему нарушения нет. И только если орган молчит – прокуратура вправе действовать.
Почему это стало фатальной ошибкой
И районный, и апелляционный суды рассматривали дело по существу: исследовали, законной ли была регистрация, действительно ли это временные сооружения, правильно ли регистратор проверила документы. Но ни один из них не задал простого вопроса: а имел ли прокурор право вообще подавать этот иск?
Верховный Суд напомнил: часть пятая статьи 175 Гражданского процессуального кодекса Украины прямо требует, чтобы в исковом заявлении прокурора были указаны основания для обращения в суд. И это не пустое бюрократическое требование. Суд обязан проверить соблюдение этого порядка ещё на стадии открытия производства. Не проверил – получил отмену решения в кассации.
Коллегия судей сослалась на практику Большой Палаты Верховного Суда. В частности, в постановлении от 26 мая 2020 года (дело №912/2385/18) сформулирован важный принцип: прокурор должен обосновать бездействие компетентного органа и доказать, что он предварительно обращался к этому органу. Если же прокурор даже не попытался привлечь госорганы к защите интересов – оснований для представительства нет.
Другими словами, прокурор не может действовать по принципу «я так решил». Его роль – вспомогательная, страхующая. Сначала должны сработать профильные государственные органы, и только если они молчат – на сцену выходит прокуратура.
Кроме того, Верховный Суд напомнил и о других резонансных решениях Большой Палаты. В постановлении от 23 ноября 2021 года (дело №359/3373/16-ц) и в постановлении от 10 декабря 2025 года (дело №344/12305/18) Большая Палата уже приходила к аналогичным выводам: несоблюдение прокурором порядка, предусмотренного статьёй 23 Закона Украины «О прокуратуре», влечёт за собой оставление иска без рассмотрения. Практика, как видим, стабильная.
На что ещё обратил внимание Верховный Суд
Интересно, что суд кассационной инстанции в своём постановлении привёл целый каскад ссылок на международные рекомендации. В частности, на Рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы №1604 (2003) «О роли прокуратуры в демократическом обществе, основанном на верховенстве закона». Там чётко сказано: полномочия прокуроров за пределами уголовного права должны быть ограниченными, а для выполнения иных функций государствам рекомендовано создавать отдельные эффективные органы.
Кроме того, Заключение №3 (2008) Консультативного совета европейских прокуроров подчёркивает: действуя за пределами уголовного права, прокуроры должны пользоваться теми же правами и обязанностями, что и любая другая сторона, без каких-либо привилегий.
Это не просто красивые цитаты для судебного решения. Это маяки, указывающие на общий вектор: прокуратура в гражданском и хозяйственном процессе не должна подменять собой государственные органы. Её задача – подстраховать там, где система дала сбой, а не брать на себя функции контролирующих ведомств.
Честно говоря, ссылки на международные акты в постановлении не случайны. Суд таким образом напоминает: украинская модель прокурорского представительства должна соответствовать европейским стандартам. А они, в свою очередь, исходят из того, что у прокурора нет и не может быть карт-бланша на любой иск в интересах государства.
Финал, которого никто не ожидал
Верховный Суд отменил оба судебных решения – и районного суда, и апелляционного. А иск прокурора в интересах государства оставил без рассмотрения на основании пункта 1 части первой статьи 257 ГПК Украины. Формальная причина: иск подан лицом, не имеющим гражданской процессуальной дееспособности. Иными словами – прокурор не имел права его подавать, потому что не выполнил обязательных предпосылок.
Это довольно редкий финал для дела, прошедшего аж три судебные инстанции. Обычно на этапе кассации суд уже не возвращается к вопросам о праве на иск – тем более, когда дело рассматривалось по существу в двух предыдущих инстанциях. Но здесь ошибка оказалась настолько фундаментальной, что Верховный Суд не мог её проигнорировать.
Владельцу имущества повезло: его адвокат вовремя обратил внимание на процессуальный недостаток, и кассационная инстанция этот аргумент услышала. Теперь дело №509/4257/18 пополнило копилку судебной практики, которая ещё раз подтверждает: представительство прокурором интересов государства – это не carte blanche на любой иск, а чётко регламентированная процедура с жёсткими рамками.
И напоследок – наблюдение, которое может пригодиться практикующим юристам. Даже самая сильная позиция по существу может рассыпаться из-за процессуальных огрехов. Возможно, государственный регистратор действительно допустил ошибку при регистрации. Возможно, временные сооружения действительно не должны были получить статус недвижимости. Но прокурор, не выполнивший требования статьи 23 Закона Украины «О прокуратуре», лишил себя права задавать эти вопросы перед судом. А это, согласитесь, дорогого стоит.
