Можно ли избежать ответственности за хранение оружия без разрешения, если помогаешь военным? Казалось бы, во время войны логика подсказывает: да. Но реальная судебная практика оказалась сложнее. 31 марта 2026 года Верховный Суд поставил точку в деле, где житель Тернопольской области настраивал винтовки для ВСУ, а взамен получил обвинительный приговор. История эта – не о равнодушии судей к нуждам фронта, а о том, как работают границы статьи 43-1 Уголовного кодекса.
Что произошло на самом деле
Представьте себе обычный дом в пгт Великая Березовица Тернопольской области. Его хозяин – человек, профессионально занимающийся настройкой оружия. К нему обращаются знакомые, приносят винтовки, просят отрегулировать оптику, привести механизмы в порядок. Кто-то планирует передать оружие военным, кто-то сам служит.
В течение нескольких месяцев – с октября 2022-го по март 2023 года – в этом доме оказались четыре единицы нарезного огнестрельного оружия: охотничья винтовка «CZ 550», два комбинированных ружья («SIMSON SUHL» и «FORTUNA-SUHL») и винтовка «REMINGTON MODEL 700» калибра .308 Win. Оружие оставили трое разных людей – владельцы, за которыми оно было официально зарегистрировано.
Но 6 марта 2023 года в дом пришли с обыском. Всё оружие изъяли, а хозяина обвинили по ч. 1 ст. 263 УК – незаконное приобретение и хранение оружия без разрешения, предусмотренного законом.
Тут важный момент: у мужчины действительно не было разрешения на хранение этого оружия. Оно принадлежало другим людям. И хотя владельцы передали его добровольно, сам факт нахождения чужих винтовок в доме без соответствующих документов формально образовывал состав преступления.
Неожиданный поворот: суд первой инстанции оправдывает
Тернопольский горрайонный суд в апреле 2025 года вынес оправдательный приговор. Логика была такой: да, формально действия подпадают под ст. 263 УК. Но ведь мужчина действовал не ради собственной выгоды и не с преступными намерениями. Он настраивал оружие для военных, сдерживающих российскую агрессию. То есть, по мнению местного суда, имела место крайняя необходимость – состояние, при котором лицо не подлежит уголовной ответственности.
Ключевым аргументом стала ст. 43-1 УК. Это норма, которую часто называют «боевым иммунитетом». Она предусматривает: деяние не считается уголовным правонарушением, если оно было непосредственно направлено на отпор и сдерживание вооруженной агрессии. Местный суд решил, что настройка оружия для ВСУ – это как раз то, что охватывается данной статьей.
Апелляция отменяет оправдание
Прокурор с таким подходом не согласился. Апелляционный суд в июне 2025 года отменил оправдательный приговор и вынес новый: признал мужчину виновным. Правда, применил ст. 69 УК и назначил наказание ниже низшего предела – штраф в размере 850 гривен.
Почему апелляция не согласилась с крайней необходимостью? Суд обратил внимание на несколько красноречивых деталей.
Во-первых, один из свидетелей – кадровый военнослужащий, который и так обеспечен табельным оружием. Во-вторых, другой свидетель оставил винтовку ещё в октябре 2022 года и не забирал её около шести месяцев – и только в суде заявил о намерении передать оружие ВСУ. В-третьих, третий свидетель получил разрешение на оружие аж 9 марта 2023 года – то есть уже после обыска. Выходит, когда он оставлял ружья, то и сам не имел права ими пользоваться.
И самое главное: на момент обыска ни одна из четырёх винтовок не была настроена до рабочего состояния. Те же свидетели, которые якобы планировали передать оружие военным, не смогли в суде чётко объяснить, как именно они собирались это сделать.
Что сказал Верховный Суд
Защитник подал кассационную жалобу. Его главный аргумент: действия подзащитного полностью охватываются ст. 43-1 УК, ведь тот помогал армии во время войны. А значит, отсутствует обязательный признак преступления – общественная опасность.
Верховный Суд с этим не согласился. Коллегия судей Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда чётко расставила акценты.
Ст. 43-1 УК освобождает от ответственности только тогда, когда действия лица были непосредственно направлены на отпор агрессии – и речь идёт об устранении конкретной, реально существующей угрозы. А на территории Тернопольской области активные боевые действия не велись. Поэтому даже если предположить, что оружие действительно готовили для передачи подразделениям ВСУ, сама ситуация не соответствовала обстановке непосредственного отпора агрессии.
Иными словами: крайняя необходимость – это когда опасность уже здесь, рядом, и вы действуете, чтобы её устранить. А не когда вы готовитесь к возможной помощи в будущем, пусть даже с наилучшими намерениями.
Отдельно Суд рассмотрел и процессуальные аргументы защиты – о якобы незаконном составе апелляционного суда из-за нарушения сроков передачи дела. Тут позиция была прагматичной: сторона защиты имела право заявить отвод судьям, но не воспользовалась им. Значит, сомнений в беспристрастности суда на том этапе не возникало.
Где проходит граница
Это дело интересно именно тем, как Верховный Суд очертил границы применения ст. 43-1 УК. Суд не отрицал общественной полезности работы, которую выполнял осуждённый – настройка оружия для военных подразделений. Но само по себе хранение оружия без разрешения, при отсутствии прямой угрозы, не подпадает под «боевой иммунитет».
Ключевое слово здесь – непосредственность. Закон требует прямой связи между действиями лица и отпором агрессии. Если такой связи нет – работают общие правила.
Кроме того, апелляционный суд отклонил и требование о закрытии производства ввиду истечения сроков досудебного расследования (п. 10 ч. 1 ст. 284 УПК). Как выяснилось, обвинительный акт поступил в суд в пределах двухмесячного срока со дня уведомления о подозрении – никаких нарушений здесь не было.
Что в сухом остатке? Если вы помогаете военным с оружием, но не имеете на него разрешения – одно лишь благородство цели не освобождает от уголовной ответственности. Формальные требования закона продолжают действовать даже во время войны. И хотя в этом деле суд назначил минимальный штраф, прецедент создан: ст. 43-1 УК не является универсальной индульгенцией, а её применение требует конкретных доказательств непосредственной угрозы, которую лицо устраняло своими действиями.
