История этого дела началась 15 февраля 2022 года в Москве. В тот день депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ собрались на заседание, ключевым вопросом которого стало голосование за постановление, призывавшее президента РФ признать самопровозглашённые «ДНР» и «ЛНР» независимыми государствами. Из 368 присутствовавших депутатов 351 проголосовал «за». Одной из них была обвиняемая – депутат восьмого созыва, чьё имя в материалах дела обозначено как «ОСОБА_7».
Спустя три месяца после этого голосования – в мае 2022 года – в Украине началось уголовное производство. А ещё через три года, 12 марта 2025-го, Хмельницкий горрайонный суд вынес приговор: 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Дело рассматривалось по специальной процедуре – заочно, без присутствия обвиняемой в зале суда.
Почему дело рассматривалось без обвиняемой
Тут важный момент: заочное производство (in absentia) – не исключение для украинского правосудия в условиях войны, а вполне законная процедура. Уголовный процессуальный кодекс Украины прямо разрешает это, когда обвиняемый скрывается на территории государства-агрессора.
Суды уведомляли обвиняемую через газету «Урядовий кур’єр», официальные сайты Офиса Генерального прокурора и судебной власти. Защитник – профессиональный адвокат – получал все процессуальные документы. Верховный Суд подчеркнул: этого достаточно. Более того – Европейский суд по правам человека в деле «Санадер против Хорватии» признал, что проживание лица на неподконтрольной власти территории оправдывает невозможность его физического уведомления о производстве.
Кстати, Суд напомнил любопытную деталь: даже после истечения всех сроков обжалования осуждённая не лишена права подать апелляционную или кассационную жалобу. Если причины её отсутствия действительно были уважительными, сроки могут восстановить. Это предусмотрено ч. 3 ст. 400 Уголовного процессуального кодекса Украины, и это согласуется с практикой ЕСПЧ по делам «Колоцца против Италии», «Меденица против Швейцарии» и «Шомоди против Италии».
О чём спорила защита
Защитник построил свою позицию на нескольких аргументах. Во-первых, утверждал о нарушении правил подследственности. Мол, Генеральный прокурор не имел права передавать расследование от Государственного бюро расследований в Службу безопасности Украины, поскольку не доказал неэффективности работы ГБР.
Аргумент серьёзный, если смотреть на практику объединённой палаты Кассационного уголовного суда по делу № 640/5023/19. Там действительно сказано: смена органа расследования требует оценки его неэффективности. Но суды предыдущих инстанций обратили внимание на другое: в постановлении прокурора от 14 марта 2022 года было прямо указано – Территориальное управление ГБР в Хмельницком не обеспечит в полной мере расследование в отношении 65 депутатов Госдумы в условиях военного положения. То есть мотивировка всё же была, и её признали достаточной.
Во-вторых, защита настаивала на недопустимости доказательств – протоколов осмотра интернет-ресурсов, в частности официального сайта Государственной Думы РФ. Логика простая: эти протоколы лишь фиксируют процедуру голосования, но не доказывают состав преступления.
Кассационная инстанция не согласилась. Позиция такова: осмотр открытых интернет-страниц не требует разрешения следственного судьи (ч. 2 ст. 264 УПК Украины), а информация с официального портала Госдумы является официальной. Протоколы осмотра полностью соответствуют требованиям статей 104 и 237 Уголовного процессуального кодекса Украины. Следовательно, это надлежащие и допустимые доказательства.
Главный вопрос: является ли голосование преступлением
Пожалуй, самое интересное в этом деле – даже не процессуальные моменты, а сама суть обвинения. Можно ли наказывать человека за то, что он проголосовал на заседании парламента? Защита утверждала: это лишь политическая позиция, а не уголовное деяние.
Но суды посмотрели на ситуацию иначе. Они обратили внимание на три ключевых обстоятельства. Первое – обвиняемая голосовала не за абстрактную резолюцию, а за документ, прямо призывавший признать часть территории Украины независимым государством. А это – изменение границ территории и государственной границы, что запрещено статьями 1-3 и 68 Конституции Украины.
Второе – депутат Госдумы не могла не знать о международных обязательствах РФ. Ведь именно РФ ратифицировала 22 апреля 2004 года Договор об украинско-российской государственной границе, которым признала территории Донецкой и Луганской областей частью Украины. Коллегия судей чётко указала: факт осознания представителями власти РФ того, что Украина является суверенным государством с международно признанными границами, подтверждён этой ратификацией.
И третье – последствия. Между голосованием 15 февраля и полномасштабным вторжением 24 февраля 2022 года суды увидели причинно-следственную связь. Это подтверждается не только общеизвестными фактами, но и конкретными приговорами украинских судов, зафиксировавших военные преступления военнослужащих РФ на территории Украины.
Представитель власти, предварительный сговор и другие квалифицирующие признаки
Отдельно защита оспаривала два квалифицирующих признака ч. 3 ст. 110 Уголовного кодекса Украины: совершение преступления представителем власти и по предварительному сговору группой лиц.
С первым всё довольно ясно. Статья 8 Уголовного кодекса Украины позволяет привлекать иностранцев к ответственности за тяжкие преступления против интересов Украины. А депутат Госдумы – это, без сомнения, представитель власти. Верховный Суд уже неоднократно подтверждал этот подход в делах против депутатов Госдумы РФ – в частности, в постановлении от 11 декабря 2025 года (дело № 686/6637/23).
А вот со вторым признаком интереснее. Предварительный сговор не обязательно должен быть письменным или устным. Как указано в постановлении Верховного Суда от 17 февраля 2026 года, договорённость может выражаться через конклюдентные действия – то есть поведение, свидетельствующее об общем намерении. И когда 351 из 368 депутатов почти единогласно поддерживают одно постановление, это и есть проявление такого сговора.
Честно говоря, именно эта часть решения вызывает больше всего дискуссий среди юристов. Грань между согласованной политической позицией и уголовно наказуемым сговором здесь действительно тонкая. Но Верховный Суд избрал жёсткий подход, что, впрочем, вполне объяснимо в условиях полномасштабной войны.
Почему это решение важно
Это постановление – не просто результат по отдельному делу. Оно создаёт правовую рамку для десятков аналогичных производств против депутатов Госдумы, голосовавших 15 февраля 2022 года. Суд чётко определил: процедура специального заочного производства соблюдена, протоколы осмотра сайтов являются допустимыми доказательствами, а само голосование образует состав преступления по ч. 3 ст. 110 УК Украины.
Расставлены точки над «i» и в отношении последствий. Отсутствие в обвинительном акте конкретных данных о потерпевших не опровергает факта гибели людей. Суды опирались на публикации ООН: Управление Верховного комиссара по правам человека зафиксировало 10 403 случая гибели или ранения гражданских лиц только за первые четыре месяца войны. Плюс – приговоры национальных судов, плюс – общеизвестные обстоятельства вооружённой агрессии РФ. Всё это в совокупности убедило суды в наличии тяжких последствий, предусмотренных ч. 3 ст. 110 Уголовного кодекса Украины.
И ещё один важный сигнал: даже окончательное решение кассационной инстанции не закрывает осуждённой путь к пересмотру дела. Если когда-нибудь она физически явится в украинский суд и докажет уважительность причин своего отсутствия, сроки обжалования могут быть восстановлены. Это прямо предусмотрено ч. 3 ст. 400 УПК Украины и подкреплено практикой Европейского суда по правам человека.
