Мирное соглашение по Украине как предмет торга: правовой взгляд на сценарий Трампа, Путина и Си

Для зв'язку з адвокатом:

Мирное соглашение по Украине вдруг оказалось в одном пакете с иранским вопросом. По сообщениям СМИ, Дональд Трамп, Владимир Путин и Си Цзиньпин якобы обсуждают масштабную сделку: урегулирование конфликта вокруг Ирана в обмен на завершение войны против Украины на российских условиях. Официальных подтверждений нет. И это первое, что должно насторожить каждого, кто хоть немного знаком с международным правом.

Дальше – разбор того, как такая схема выглядит именно с юридической стороны. Не с политической, а с правовой: какие нормы она задевает, что говорят конвенции и почему даже подписанный документ может оказаться юридически пустым.

Что именно предлагают, по сообщениям

Суть утечек сводится к нескольким пунктам:

  • Москва и Пекин помогают открыть Ормузский пролив, через который проходит около пятой части мировой нефти;
  • Вашингтон взамен давит на Киев, чтобы тот согласился на прекращение огня на условиях Кремля;
  • Иран получает гарантии или ослабление санкций в обмен на свободу судоходства.

Здесь важный момент: ни одна из этих договорённостей пока не имеет вида договора. Это набор сигналов, утечек и политических намёков. Но даже если когда-нибудь появится бумага с подписями, её ждут серьёзные правовые препятствия.

Перемирие и мирный договор: не одно и то же

Юристы различают прекращение огня, рамочную договорённость и мирный договор. Первое лишь останавливает стрельбу. Второе фиксирует намерения. Третье определяет окончательные условия и границы.

Путаница между этими форматами – любимый приём на переговорах. Позиция Киева тут последовательна: сначала прекращение огня, потом полноценный договор с гарантиями. Не наоборот.

Устав ООН: сила запрещена, а не разрешена

Начнём с базового. Пункт 4 статьи 2 Устава ООН запрещает государствам угрожать силой или применять её против территориальной целостности и политической независимости другого государства. Эту норму называют императивной: отступить от неё нельзя даже по согласию сторон.

Вторая норма – пункт 7 той же статьи. Он запрещает вмешательство во внутренние дела государства. Попытка извне решить, на каких условиях Украина должна завершать войну, прямо в это вмешательство и упирается. Сколько бы лидеров ни собралось за одним столом, Украина остаётся субъектом права, а не объектом обмена.

Отсюда и принцип, который последние годы повторяют в каждом международном документе: ничего об Украине без Украины. Это не просто лозунг. Он вытекает из статьи 2 Устава и из уважения к суверенитету.

Венская конвенция: договор под давлением недействителен

Вот самое интересное для юриста. Статья 52 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года прямо говорит: договор недействителен, если его заключение было вызвано угрозой силой или её применением. Причём речь идёт об угрозе в смысле принципов международного права, закреплённых в Уставе ООН.

Простыми словами: если бумагу подписывают под принуждением, юридической силы у неё нет. А давление на Киев – это как раз принуждение. Так что даже гипотетическое мирное соглашение по Украине, выжатое из позиции слабости, уязвимо с первого дня. Любая сторона позже может поставить вопрос о его недействительности.

Добавьте сюда статью 103 Устава ООН. Обязательства по Уставу имеют преимущество над любыми другими международными соглашениями. То есть договорённость, которая противоречит запрету агрессии, просто не сработает.

Кто вообще может подписать такой документ

Даже представим, что согласие нашлось. Но у Украины есть собственные предохранители, и они жёсткие.

Статья 73 Конституции Украины: вопросы об изменении территории решаются исключительно всеукраинским референдумом. Никакой президент, никакое правительство и никакой парламент не могут отдать или обменять регион за письменным столом.

Статья 9 Конституции добавляет: международные договоры, согласие на обязательность которых дала Верховная Рада, являются частью законодательства. А заключение договора, противоречащего Конституции, возможно лишь после изменения самой Конституции.

Плюс пункт 32 статьи 85 Конституции и Закон Украины о международных договорах Украины: ратификация происходит в парламенте. Проще говоря, быстрой сделки за спиной Киева не выйдет даже технически.

Будапештский меморандум и цена бумажных гарантий

У Киева уже есть горький опыт. В 1994 году Украина отказалась от ядерного оружия в обмен на гарантии безопасности по Будапештскому меморандуму. Подписанты обязались уважать границы, не применять силу и не оказывать экономического давления. Результат известен.

Именно поэтому юристы всё чаще говорят: меморандум – это политическое обязательство, а не договор с механизмом принуждения. Гарантии без санкций за нарушение работают ровно до тех пор, пока их хочется выполнять.

Отсюда требование, которое Украина вносит в любые переговоры: мирное соглашение по Украине должно иметь чёткий механизм исполнения. Мониторинг, санкции за нарушение, процедура реагирования. Иначе это ещё один лист бумаги в архиве.

Резолюции Генассамблеи и принцип непризнания

Отдельная линия – резолюции Генеральной Ассамблеи ООН. Резолюция 68/262 от 2014 года подтвердила территориальную целостность Украины в пределах признанных границ. Следующие документы призывали не признавать попытки изменить границы силой.

Это не обязательные к исполнению акты, и тут важно не преувеличивать. Но они формируют правовую позицию большинства государств. А ещё есть классический принцип: право не рождается из неправды.

Ормузский пролив: здесь право на стороне судоходства

Теперь об иранской части сделки. Ормузский пролив – международный пролив, который используется для судоходства между открытым морем и другим морем. Конвенция ООН по морскому праву 1982 года в статьях 37-44 закрепляет право транзитного прохода.

Ключевое в статье 44: право транзитного прохода нельзя остановить. Никакое прибрежное государство не вправе перекрыть пролив по своему усмотрению. То есть блокирование движения судов – это нарушение конвенции, а не законное право.

Получается любопытная картина. Стороны якобы готовы обменять соблюдение морского права на несоблюдение Устава ООН. Одно преступление предлагают закрыть другим.

Санкции как процедура, а не как милость

Ещё один пласт – санкционное право. Ограничения против России держатся на десятках актов: американских, европейских, британских. В США это, в частности, чрезвычайные полномочия по закону IEEPA и акт CAATSA. В Евросоюзе решения принимают единогласно.

Практический вывод простой. Ослабление санкций – не жест доброй воли одного лидера. Это процедура, которая требует согласий многих сторон. Даже если в Вашингтоне захочется быстрого решения, механизм не позволит сделать это за день.

И ещё деталь. Правовая позиция Украины держится не на эмоциях, а на конкретных статьях: суверенитет, границы, запрет агрессии, недействительность договоров под давлением.

Право без силы остаётся текстом, тут нет иллюзий. Но именно поэтому любое мирное соглашение по Украине, которое попробуют протянуть силой, будет уязвимо для оспаривания. Это козырь, который Киев может держать в рукаве долго, даже после подписей.

Консультация

Форма обращения к адвокату

Для зв'язку з адвокатом: