Подземный туннель длиной почти шесть километров оборудовали украинские военные на Донетчине. Он соединяет два населённых пункта и позволяет незаметно перемещать личный состав и технику.
Об этом в интервью Укринформу рассказал начальник управления Сил поддержки штаба командования Десантно-штурмовых войск ВСУ полковник Дмитрий Пишко. По его словам, речь идёт не о разовом окопе, а о настоящей логистической артерии.
Что вмещает многокилометровое сооружение
Военный перечислил задачи, которые закрывает объект:
- бесперебойное и незаметное перемещение личного состава;
- перемещение мототехники и квадроциклов;
- доставку провизии и боеприпасов;
- медицинскую эвакуацию.
Каждый пункт звучит буднично, пока не вспомнишь, как то же самое выглядит на поверхности. Колонна, которую видно с воздуха, превращается в цель. Пеший переход открытым полем даёт человеку те же риски. Туннель забирает эту видимость полностью, и именно в этом его смысл.
Глубже – безопаснее: прямая речь
«Ближе к линии фронта самая надёжная защита – это максимально глубоко уйти под землю. В качестве примера – подземные туннели», – сказал полковник Пишко.
Тут есть нюанс, который легко упустить. Укрытие на поверхности защищает от осколков и взрывной волны, но не убирает наблюдение. Транспорт, который движется, слышно и видно даже издалека. Под землёй исчезает сама возможность заметить движение.
Чем ближе к передовой, тем короче дистанция, с которой всё просматривается. Тем меньше времени на реакцию. Тем дороже стоит каждый километр открытой дороги.
Две точки как одна база
Такой подземный туннель фактически объединяет два населённых пункта в единую систему снабжения. Провизия, боеприпасы, ротация подразделений, раненые – всё это движется под землёй, а не по обочинам.
Вместо грузовика, который надо маскировать, ремонтировать и ждать его в плохую погоду, работает проход. Он не зависит от того, висит ли над головой разведывательный дрон. Это разница между логистикой, которая срывается, и логистикой, которая держится.
Медицинская эвакуация: время решает
Раненого нужно вывезти быстро. Каждая минута на открытом участке – это риск и для него, и для тех, кто его везёт. Туннель сокращает именно эту опасную часть пути.
Хирург на месте есть не всегда, стабилизация требует времени, а дорога до госпиталя измеряется не километрами, а часами. Если часть маршрута удаётся пройти скрытно, шансы человека растут.
Это не нора, а инженерный объект
Возвести шестикилометровый проход – работа не одной недели. Нужны вентиляция, освещение, водоотведение, связь, крепление стен. Сооружение должно выдерживать нагрузку от техники, а не только от людей.
Инженерные подразделения выполняют такую работу поэтапно, участок за участком. О готовом результате обычно сообщают уже тогда, когда им начинают пользоваться. Раньше смысла рассказывать просто нет.
Пишко рассказал об одном таком подземном туннеле. Сколько их на линии фронта всего, он не уточнял, и это понятно. О месте расположения, конфигурации и количестве входов военные не говорят из соображений безопасности.
Главный показатель качества такого сооружения – не метры и не глубина. Важно, доходит ли по нему всё, что нужно, и не теряет ли оно эту способность через неделю, месяц, год.
