Незаконные действия с заложенным имуществом – статья, которая редко попадает в поле зрения бизнеса, но когда попадает, последствия бывают крайне неприятными. Постановление Верховного Суда по делу № 607/15131/19 наглядно показывает, как привычное для предпринимателя голосование на общем собрании может превратиться в состав уголовного правонарушения. Давайте разберёмся, что именно произошло и какие выводы из этого стоит сделать.
Итак, представьте ситуацию. Предприятие берёт крупный кредит под залог корпоративных прав. Все трое участников выступают имущественными поручителями и передают банку в залог 100% корпоративных прав на свою компанию. Договор чётко говорит: отчуждать предмет залога можно только с письменного согласия банка. Казалось бы, всё прозрачно и понятно.
Именно так всё и выглядело в ноябре 2009 года. ПАО «Государственный экспортно-импортный банк Украины» (широко известный как АО «Укрэксимбанк») и трое залогодателей заключили договор залога. Его предметом стали 100% корпоративных прав на ЧП «Продэкспорт». Доли распределились так: 60% принадлежали одному из участников – он же директор предприятия, 30% – второму и 10% – третьему. Общая сумма кредитных обязательств исчислялась миллионами гривен в разных валютах.
Прошло несколько лет. Кредитные обязательства выполнялись ненадлежащим образом, и банк пошёл в суд. В октябре-ноябре 2013 года суды приняли решения о взыскании долга и обращении взыскания на предмет залога – те самые 100% корпоративных прав. Суммы впечатляли: только по одному из кредитных договоров задолженность превысила 124 миллиона гривен. И вот тут начинается самое интересное.
После того как суды встали на сторону банка, владелец контрольных 60% и директор предприятия инициировал общее собрание участников. 19 февраля 2015 года на нём приняли решение ввести в состав участников трёх новых лиц с долевыми взносами. После перераспределения долей картина изменилась радикально: у «новичков» оказалось 90% уставного капитала, а у троих залогодателей суммарно – лишь 10%. Никакого согласия банка на это никто не получал, хотя договор залога прямо требовал письменного разрешения залогодержателя.
Банк довольно быстро обнаружил перемены. В июле 2015 года при проверке предмета залога составили акт, зафиксировавший несоответствие: корпоративных прав в том объёме, что были переданы в залог, больше не существовало. Реакция последовала незамедлительно: 4 августа 2015 года состоялось собрание, на котором новых участников вывели из состава и вернули исходное распределение долей – 60/30/10.
Но уже 10 августа 2015 года – опять общее собрание, опять те же вопросы повестки, опять приём тех же трёх лиц и перераспределение до пропорции 90% на 10%. И снова без согласия залогодержателя.
Честно говоря, именно эти действия легли в основу обвинения по части 1 статьи 388 Уголовного кодекса Украины – незаконные действия с заложенным имуществом.
Уголовный кодекс Украины в статье 388 устанавливает ответственность за незаконные действия в отношении имущества, на которое наложен арест, заложенного имущества либо имущества, описанного для обеспечения иска. Часть первая этой статьи охватывает растрату, отчуждение, сокрытие, подмену, повреждение, уничтожение и иные незаконные действия с заложенным имуществом.
Ключевой момент – субъективная сторона преступления. Здесь требуется исключительно прямой умысел. Что это означает на практике? Человек должен осознавать общественно опасный характер своих действий, предвидеть их последствия и желать их наступления. Нет прямого умысла – нет состава преступления. И как раз вокруг этого вопроса развернулась основная дискуссия.
К слову, помимо уголовного закона, суд опирался на статью 17 Закона Украины «О залоге» и статью 586 Гражданского кодекса Украины. Обе нормы говорят об одном: залогодатель может распоряжаться заложенным имуществом только с согласия залогодержателя, если иное не предусмотрено договором. А в этом деле договор прямо запрещал распоряжение без письменного согласия.
Любопытный факт: местный суд изначально оправдал обвиняемого – нет, мол, состава преступления. Апелляционный суд дважды оставлял это решение без изменений. И дважды Верховный Суд отменял определения апелляции и направлял дело на новое рассмотрение.
Только после третьего апелляционного рассмотрения Хмельницкий апелляционный суд 28 апреля 2025 года вынес обвинительный приговор. Осуждённому назначили штраф в размере 500 необлагаемых минимумов доходов граждан, но сразу же освободили от наказания – истекли сроки давности.
Сторона защиты не согласилась и подала кассационную жалобу, настаивая на отсутствии прямого умысла. Логика строилась так: умысел может возникать при желании отчуждения имущества, а не во время голосования на собрании участников. Дескать, голосование «за» приём новых участников – это корпоративное управление, а не преступление.
Верховный Суд с такой логикой не согласился. И вот почему.
Во-первых, осуждённый был не просто участником предприятия, а его директором и одним из залогодателей. Он лично подписывал договор залога и отлично знал его условия, особенно запрет распоряжаться предметом залога без письменного согласия банка.
Во-вторых, хронология событий говорит сама за себя. Сначала – проигрыш в хозяйственных судах и решение об обращении взыскания на корпоративные права. Затем – немедленный созыв собрания с перераспределением долей. Дальше – обнаружение нарушения банком, временное «восстановление статус-кво» и повторное проведение тех же изменений. Всё это складывается в картину осознанных, целенаправленных действий.
В-третьих, суд обратил внимание на переписку между банком и директором предприятия. Она подтверждала: руководитель чётко понимал неправомерность своих действий, но всё равно на них пошёл.
Верховный Суд признал: осуждённый осознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел их последствия и желал их наступления. Прямой умысел доказан, квалификация по части 1 статьи 388 Уголовного кодекса Украины – верная. Кассационную жалобу оставили без удовлетворения, а приговор апелляции – без изменений.
Это дело – далеко не рядовой юридический кейс. Оно жёстко напоминает: корпоративные права в залоге не формальность. Попытка изменить структуру собственности, когда на кону миллионные кредитные обязательства и уже есть решения судов об обращении взыскания, легко превращается в уголовное производство. Голосование на общем собрании – абсолютно законный инструмент корпоративного управления в обычных условиях. Но в описываемых обстоятельствах оно приобретает совсем иную окраску.
Сроки давности спасли от реального наказания в этом конкретном случае. Однако судимость осталась. А при других обстоятельствах – с иными сроками, с другими суммами – освобождения от наказания могло бы и не случиться. Незаконные действия с заложенным имуществом – это сфера, где грань между корпоративным управлением и уголовным законом гораздо тоньше, чем кажется на первый взгляд. Если вы имеете дело с заложенными корпоративными правами, каждый шаг стоит сверять не только с бизнес-логикой, но и с буквой закона.
